Только Иней утешал её: Уне казалось, что она может бесконечно наблюдать за его пируэтами и петлями в воздухе над низкими скалами и покатыми плечами холмов вдоль побережья. Днями, неделями — и это никогда не надоест. Иней летал теперь низко, чтобы быть к ней поближе (атака оборотней приучила его к осторожности), и так становился заметнее его сверхъестественно быстрый рост. Если раньше, глядя с земли, как он стремительно поднимается к нижним слоям облаков — будто котёнок, льнущий к пушистому брюху бело-серой матери, — Уна мысленно сравнивала его с молнией, то теперь для молнии он был слишком крупным и мощным. Удивительный местный воздух так действует на него или просто настало время?… Кости тяжелели, мышцы набухали под серебристой чешуёй, размах крыльев увеличивался; однажды Уна представила, в кого Иней превратится пару лет спустя, и ощутила странную смесь ужаса (до дурноты), восторга и тревоги. Как он будет жить в Кинбралане, да и вообще в Ти'арге? Есть ли ему место в мире людей? И место, и пропитание: диких коз в Старых горах ему не хватит, а крестьяне вряд ли привыкнут к тому, что их скот вместо волков ворует крылатый ящер. Аристократы куда проще, чем они, принимают всякие безумные нововведения, и здоровая грань «хорошо — плохо» у них больше размыта.
Может, поэтому коронников поддержало так мало знати и так много мастеровых, крестьян, рыбаков… Порой, вспоминая приятелей лорда Иггита в бухте Хаэдрана, Уна думала, что не все из них умеют писать и читать.
Вероятно, иногда это даже к лучшему — не уметь. Будь безграмотной она сама, ей бы в голову не пришло искать лорда Альена и отправляться на другой конец света в погоню за миражом.
ЗНАЕШЬ, ВСЕМУ ЕСТЬ ПРЕДЕЛ, — как-то раз обиженно заметил Иней, пролетая у Уны над головой. Они шли по узкому ущелью Тан Эссалар; по обе стороны коридором вздымались скалы, с которых свешивались то побеги дикого винограда, то мох, похожий на растрёпанные зелёные бороды. Здешнее эхо мгновенно передразнивало любые оттенки звука — нельзя было ни слова произнести, не почувствовав себя в громадном (куда больше кинбраланского) приёмном зале какого-нибудь замка. Голоса повторяли все камни ущелья, впереди и позади, и Уна, так и не приспособившись к этому ощущению, предпочитала молчать. — Я ЖЕ НЕ ГОВОРЮ, ЧТО ТЫ РОВНО В ТРИ С ПОЛОВИНОЙ РАЗА МЕНЬШЕ СРЕДНЕЙ КОРОВЫ.
«То есть?» — растерялась Уна. Перед очередной кучкой камней лорд Ривэн протянул ей руку. Она с улыбкой отвергла его помощь, поставила левую ногу на нижний валун, правую — на верхний и, задохнувшись, спрыгнула с другой стороны. Это путешествие определённо укрепило её телесно, в силе и выносливости, хоть и непоправимо расшатало во всём остальном.
ТЫ ПОДУМАЛА, ЧТО Я ВЕЛИЧИНОЙ ПОЧТИ С ТЕЛЁНКА, — Иней фыркнул, и крошечное облачко пара качнуло мох. — ГОНЧИХ ТВОЕГО ДЯДИ Я ЕЩЁ МОГ СНЕСТИ, НО ТЕЛЁНОК — НЕМНОГО СЛИШКОМ.
Уна смутилась. Иногда она забывала, что не способна спрятать от Инея ни одну свою мысль. В этом были и плюсы — например, ей даже не надо было морально готовиться, чтобы поговорить с ним (да и вообще — редкое счастье — не приходилось прибегать к словам); но минусы… Да, минусы. Из-за их связи она никогда не оставалась наедине с собой, однако нуждалась в этом не меньше, чем в прошлом.
«Прости. Я не хотела тебя обидеть».
ЗНАЮ, — Иней поднырнул под новой бородой мха, выписав изящный «уголок» в воздухе. — ТЫ ПРОСТО УСТАЛА. И РАСТЕРЯНА.
«Да, — Уна поправила дорожную сумку на плече, глядя на камешки, перекатывающиеся под подошвами сапог. — Я не могу понять, правильно ли поступаю».
ЭТО НОРМАЛЬНО. ВСЕ КОГДА-НИБУДЬ ЭТОГО НЕ ПОНИМАЮТ.
«Даже драконы?»
РЕЖЕ, — не без самодовольства ответил Иней. — НО ЭТО ПОТОМУ, ЧТО У НАС БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ НА ОБДУМЫВАНИЕ. МОЖНО НИКУДА НЕ ТОРОПИТЬСЯ.
Больше времени… И правда. Уна почему-то ни разу целенаправленно не размышляла ещё об одной разнице между ними — более серьёзной, чем размеры. Иней переживёт и её, и всех, кого она знает. Переживёт на сотни лет.
Совсем как её отец.
«Иней… А тебе будет не хватать меня, когда я умру?»
Иней возмущённо ударил кончиком гибкого хвоста по скале. Удар, напоминающий удар хлыста, тут же зеркально повторился ущельем — и, пронёсшись дюжиной упругих прыжков, стих вдали. Фарис-Энт, шагавший впереди, обернулся к Уне и приложил палец к губам.
ЧТО ЗА ГЛУПОСТИ? ТЫ ПОКА НЕ СТАРА, ЧТОБЫ ОБ ЭТОМ ПЕЧАЛИТЬСЯ.
«Да, но ведь дело не в старости. Просто… Я думаю, тебе лучше остаться здесь, — ну, вот она и сказала. Не так уж это и сложно. В целом. — В Лэфлиенне. Здесь ты будешь счастливее. Сможешь найти свою мать, сородичей и…»
Я ПОНЯЛ ТВОЁ МНЕНИЕ. ТОЛЬКО ВОТ ОДНА ТРУДНОСТЬ: У МЕНЯ ЕСТЬ СВОЁ.
Вдруг Лис, бесшумно пробиравшийся по ущелью справа от кентавра, замер и поднял руку.
— Что-то не так? — не глядя на него, спросил Шун-Ди.
— Я что-то чую. Что-то… Необычное. Живое и большое, — Лис помолчал, вдыхая ветер. Золотые космы полностью скрыли рюкзак у него за спиной. — Очень большое.
