Прежде, чем Уна успела приказать пламени сорваться с руки, он рванулся вперёд — с места в крупную рысь, занося свою палку. Уна отбежала в сторону, подальше от скалы; Фарис свернул следом за ней, но наперерез ему, обдавая всё вокруг горячим паром, кинулся разъярённый Иней. Горестный вскрик Уны потонул в шипении пара, хлопанье кожистых крыльев и глухом звуке удара. Отшатнувшись от пара и когтей, Фарис легко отбросил Инея палкой — так уличные мальчишки в игре отпинывают мяч, набитый шерстью или соломой.
— Улетай! — крикнула Уна, заставляя пламя разрастись в небольшой, но плотный шар. — Лети в горы!
Однако Иней не ответил ей. Странно: ведь всегда отвечает… Он обессиленно сел на свой выступ — скорее рухнув, чем снизившись — и Уна запоздало увидела неестественно обвисшее крыло. Кентавр повредил его своим ударом; может быть, даже сломал. С долей сожаления она ощутила, как тают последние остатки хорошего отношения к Фарису, и, стиснув зубы, швырнула в него огненный шар. Кентавр уклонился — скользнул в сторону лёгким гарцующим шагом, неожиданным для такого крупного тела, — а потом снова поскакал на неё. Уна наспех начертила защитный знак, заставляя воздух вокруг себя сгуститься в подобие щита, и ещё раз бросилась в сторону, приседая; дубинка Фариса просвистела прямо над головой.
Быстрее, быстрее, нужно что-нибудь очень быстрое.
Она задыхалась, понимая, что проигрывает; сложные чары не подойдут, а большинство действенных чар пока для неё сложны. Палка свистела вокруг, копыта тяжело топтали землю. Фарис, конечно, целился в голову, и Уна едва успевала уворачиваться от ударов — на грамотную магию просто не хватало времени. Тесня Уну к скале, Фарис почти обрушил палку ей на плечо. В отчаянии она прижалась к шершавому камню и, схватившись за сапфир в кулоне, прошептала слово «вода» на древнем наречии — том, что было общим для людей и Отражений. Недалеко шумит речка — вдруг поможет?…
Камень вспыхнул синим, зеркало задрожало; Дар откликнулся на её призыв, но всё, что она могла сделать за пару секунд — сотворить водяной пузырь, который в полёте покрылся корочкой льда и устремился к Фарису. Кентавр вовремя заметил его и разбил ударом палки; осколки льда посыпались на землю, будто хрусталь.
Почему Хаос не помогает ей — именно сейчас, когда он так нужен? Подлая сила, подлая и непредсказуемая. Не нужно было мудрствовать, не нужно было ему открываться (а был ли другой выход?…); древняя мудрость Отражений, боуги и кентавров совершенно права — от Хаоса одни беды, одно саморазрушение… Он мог сокрушить тех волков, но спасти ей жизнь не способен.
Умереть от рук кентавра, влюблённого в драконицу. Великолепный сюжет для песни Лиса. Он, может, и погрустит немного, но потом поглумится всласть.
Уне вовсе не хотелось думать о Лисе в последние мгновения — но так уж получилось. Фарис выставил вперёд одну ногу, прижимая копыто к скале — так, чтобы у неё не получилось перекатиться по камню в сторону. Уна просто стояла, глядя, как самодельная дубинка летит на неё; закрыла ладонью лицо…
И поэтому не поняла, что случилось в следующую секунду. Раздался какой-то новый звук, Фарис коротко вскрикнул и — отступил от скалы: его тень больше не загораживала свет перед Уной, а шумное дыхание не оглушало её. Палка выпала из ослабевшей руки. Фарис сделал два-три шага по камням — тонкие гнедые ноги не слушались его — и, простонав что-то невнятное, повалился набок. Светло-карие глаза закрылись; хвост ударил по земле пару раз — и тоже замер, будто кентавра вдруг сморил сон.
«Будто» ли?
Из-за спины кентавра показались острые золотистые уши, потом — очень знакомая Уне морда и, наконец, весь Лис в зверином обличье. Изящно перепрыгнув Фариса, он обнюхал его, тихо обежал вокруг — пышный хвост, сверкая на солнце, мёл по каменной крошке — и вновь исчез за поворотом у скалы. Уна заметила, что к его лапе привязан мешочек из ткани, распоротый зубами или когтями; оттуда высыпались последние крупинки белого порошка.
Ну разумеется. Воздушный порошок, о котором ей рассказывал Шун-Ди. Тот, что в больших дозах может убить, а в малых используется как снотворное, сильное и слегка дурманящее лекарство от бессонницы… Дорогая диковинка из Минши. Фарис уже мирно посапывал, положив голову на ладонь и перебирая копытами во сне; это вполне подтверждало её гипотезу.
Лис наверняка стащил порошок из запасов Шун-Ди. И оказался здесь, у тропы в горы, точно поджидая и её, и Фариса.
Зачем?
Уна провела рукой по лицу, глядя на брошенную палку. Сердце всё ещё колотилось — и не успокоилось, когда Лис, беззаботно улыбаясь, вышел из-за скалы. Уже на двух ногах и полностью одетый. Устроил тут засаду?
