— Не переживай, он просто спит. У меня была мысль высыпать ему в нос смертельную дозу, но тогда ты опять начала бы изображать госпожу Милосердие… — Лис подошёл к Фарису и бесцеремонно потрогал его босой ногой. Он был в одной из своих пёстрых рубашек, льняных штанах и зелёном шейном платке; Уна молчала, тщетно пытаясь осмыслить происходящее. — Я всегда полагал, что у копытных не всё в порядке с головой. Вот, пожалуйста, очередное подтверждение. Его ненависть к тебе понятна, но колошматить палкой дракона — это, честное слово, перебор. Я осмотрю крыло Инея, ты не против?
— Н-нет, — выдавила Уна. Вместо голоса получился унылый хрип; она кашлянула и повторила чётче: — Нет, не против. Спасибо, что спас нас. Но… Ты что, ночевал здесь?
— Конечно. Неужели ты всерьёз надеялась подняться к пещере Бергарот, не встретив этого сумасшедшего — при том, что он поклялся тебя убить? — Лис осуждающе поцокал языком. — Крайняя неосторожность. Жизненный опыт ничему Вас не учит, миледи.
Уна проглотила это умозаключение. Действительно, сложно спорить.
Убедившись, что кентавр уснул крепко и безмятежно — будто под родным навесом в степи, — Лис скользнул к Инею, который всё ещё жался к выступу скалы, и бережно коснулся его крыла. Смуглые пальцы танцевали вокруг дракончика не менее воздушно, чем вокруг лиры или дудочки — но Иней всё равно зашипел от боли. Уна подалась вперёд.
«Очень больно?»
ТЕРПИМО. СКАЖИ ЕМУ, ЧТО ВСЁ РАВНО ВОЗЬМЁШЬ МЕНЯ С СОБОЙ.
Она промолчала. Кажется, это тот редкий случай, когда лучше быть на стороне Лиса.
— Плохо дело, — Лис вздохнул и сдул с лица золотую прядь. Он по-прежнему туманно улыбался, но теперь явно скрывал озабоченность. — Крыло сломано. Полагаю, разумнее отнести его обратно в лагерь. Что скажешь, о воительница, избежавшая героической смерти?
Лис взял Инея на руки, точно младенца (Уна задушила в себе готовое расцвести умиление), но дракон красноречиво клацнул зубами и высвободился, стараясь не шевелить больным крылом. Волосам Лиса, как всегда, попутно досталось от его когтей.
НЕТ. СКАЖИ, ЧТО ВОЗЬМЁШЬ МЕНЯ С СОБОЙ. ТЫ МОЖЕШЬ МЕНЯ НЕСТИ.
«Прости, но тебе правда лучше вернуться. Драконы хотели, чтобы я шла одна — вот так и получилось».
ТЕБЕ НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ ОДНОЙ В ТОЙ ПЕЩЕРЕ. ЧТО, ЕСЛИ МЕДВЕДИЦА И ТЕБЯ СОЖРЁТ?
И тебя. Уна вздрогнула.
— Унеси его, пожалуйста. Пусть Шун-Ди обработает крыло.
Лис поднял бровь.
— Значит, Шун-Ди-Го всё-таки доверяешь, а мне нет? Ну что ж. Хочется верить, что вы будете счастливы вместе. Ах, не могу дождаться этой прелестной картины: ваш семейный домик на острове Рюй, чернявые детишки ползают по торговым счетам… Если повезёт, кому-нибудь из них передастся твоя магия и книжно-червивая натура, — он задумчиво потёр подбородок. — Понадобится моя помощь в планировке дома или сада — обращайтесь. Предупреждаю на всякий случай: у Шун-Ди-Го странные отношения с бытом.
Уну одновременно одолевали два желания: ударить его и поцеловать, чтобы смыть эту злую ухмылку. Она победила оба.
— Долго же тебе придётся ждать.
— Почему? — лицо Лиса вытянулось в деланом разочаровании. — Предпочитаешь Иггита Р'тали? Неплохой выбор — по крайней мере, в плане обеспеченности, — но тебе с ним будет скучновато. Шун-Ди-Го, конечно, тоже зануда, но хотя бы иногда может размышлять о смысле жизни и поэтично вздыхать, перебирая чётки. С Р'тали всё ещё безнадёжнее.
— Это не совсем то, что волнует меня сейчас, — Уна посмотрела на горы. — Спасибо ещё раз, Лис. И за меня, и за Инея. Я должна идти.
Лис шагнул к Уне, игнорируя предупреждающий оскал дракончика. Глухой шум водопада вдали едва перекрывал шум крови в ушах; она отвела глаза.
— Услуга за услугу. В конце концов, ты дважды спасла меня от моих же сородичей, — он поморщился. Коршун крикнул снова, и, подняв голову, Уна увидела в небе коричнево-золотистый росчерк его крыльев. Туман расступался, провозглашая начало ясного дня. — Хоть я и не жажду относить к ним того росомаху с неизлечимой неуверенностью в себе… В общем, я не сделал ничего необычайного. Воздушного порошка у Шун-Ди-Го навалом.
— Всё равно спасибо, — Уна провела пальцем по замшелому валуну — тот откололся от скалы и теперь жался к ней, как детёныш к матери. После заклятий руки до сих пор пахли копотью. — Я пойду.
— Если вернёшься с отцом, подай какой-нибудь знак — огненный шар сотвори или молнию, — Лис ухмыльнулся. — А то у лорда Ривэна от внезапной радости случится разрыв сердца.
— Обязательно, — заверила Уна. И вдруг призналась: — Я правда спешу. Боюсь, что не успею и Бергарот… — она сделала паузу, но так и не заставила себя произнести это, — заберёт драконицу.
Лис фыркнул; серьга в его ухе залихватски дрогнула, пробуждая в Уне старое глупое желание за неё дёрнуть.
— Забёрет — что за ханжество? Называй вещи своими именами. Сожрёт. Одни поедают других, на этом держится всё. И природа, и общество, — он с царственной небрежностью кивнул на Фариса. — Вот, к примеру, типичная жертва. Всегда нужно выбирать, кто ты — овца или охотник.
— А если я не хочу быть ни тем, ни другим? — тихо спросила Уна. — Если хочу просто жить своей жизнью?
