Не дожидаясь ответа, он отступил назад, за небольшой валун, снял ножны с мечом, перчатки и плащ, а потом — вдруг — опустился на колени и положил руки на бёдра, ладонями вверх. Всё это — в несколько гибких скупых движений. Уна не скрывала замешательства.
— Сделай так же, — в его голосе было больше приказа, чем просьбы. Впрочем, приказа мягкого и завуалированного. — Сегодня попробуем более мирную магию. Но тоже полезную для самозащиты.
Уна послушно села, как он, стараясь унять волнение. По травинке возле неё ползла божья коровка; кто-то копошился в пушистой кроне одной из «ив» — явно кто-то больше той птички. Лес никогда не позволит остаться в одиночестве.
— Я слушаю.
— Тебе нужно учиться открывать своё сознание, но выборочно, не полностью, чтобы противник не смог подавить тебя. Чтобы у тебя всегда оставался путь к отступлению… и шанс на обман, — лорд Альен склонил голову набок. — Пусть он видит твои намерения, но только те, которые ты сама разрешишь увидеть. Иначе будет вдвое проще обездвижить тебя или причинить тебе боль, как я сделал вчера. Твоя воля против чужой — больше в истинной магии ничего нет. Понимаешь?
— Да, — нерешительно сказала Уна. — Хочешь, чтобы я открыла тебе свои мысли?
Смешной вопрос, конечно: они и так открыты для него — все до единой. И они оба знают об этом.
— Лишь отчасти, — краешек бледных губ дрогнул не то с одобрением, не то со скукой. — Покажи мне что-нибудь одно, но заслони остальное. При этом не ослабляй защиту: я должен увидеть только что-то одно. Воспоминание, образ, идею — что угодно. На твой выбор. Это просто маленькое упражнение на концентрацию, — длиннопалые ладони дрогнули, словно призывая открыться. — Попробуй.
Интересно, его наставник из Долины проделывал с ним то же самое?
— А ты не…
— Нет, я не буду делать вообще ничего. Никакой агрессии, не бойся. Жду.
Уна кивнула, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.
Что выбрать? Свои воспоминания о Кинбралане? Слишком обширно — и слишком больно для них обоих. Иней? Но тогда мысли неизбежно перекинутся на Шун-Ди и Лиса, а ей точно не хотелось демонстрировать это отцу.
Что-то более нейтральное, лёгкое… Что-то из детства? Может быть, та самая поэма о Лааннане?
— Выбрала?
Существо, возившееся в кроне, вдруг проворно сбежало вниз по стволу (в свете звёзд и луны Уна видела лишь тёмный силуэт), в два прыжка перескочило прибрежные камни и — с плеском нырнуло в реку. Течение охотно подхватило зверька; над водой теперь виднелась мордочка с торчащими ушами. Выдра, лазающая по деревьям? Плавучий лесной кот?… Уна растерянно проводила существо взглядом.
— Я…
— Не отвлекайся. Защищать сознание стоит быстро, иначе даже неумелый маг нащупает брешь, — лорд Альен не обратил внимания на зверька — наверное, тот ни в какое сравнение не шёл с его впечатлениями из странствий по мирам.
— Да, выбрала, — сказала Уна.
В темноте синие глаза напротив казались чёрными. Совсем не как глаза Лиса, хищным солнечным блеском разгоняющие мрак.
— Тогда откройся мне.
Индрис никогда не выражалась так на их занятиях, но почему-то она сразу поняла, о чём речь. Выпрямила спину и сильнее раскрыла ладони, позволив тёплому потоку магии протечь от головы и сердца к зеркалу, а оттуда — к кончикам пальцев. Как всегда, в бедре и поясе отдалась звенящая дрожь стекла, а сердце забилось чаще. Как всегда, у Уны вспыхнули щёки — хотя тут, возможно, дело было уже не в магии.
Поэма о Лааннане. Выцветшие чернила, уютное библиотечное одиночество, запах пыльных страниц. Слова о героическом плавании, о битвах на море и суше, о сватовстве древнего героя к одной из прекраснейших женщин Обетованного. О битве с многоголовым чудовищем с запада и спорах со смуглыми, лукавыми мудрецами с островов Минши. О проклятии сероглазого колдуна-зеркальщика.
О первых веках людей, когда королевства Ти'арг ещё не существовало, как и барьера между материками — ведь поэму, оказывается, написал поэт-тауриллиан. Интересно, каково это — создавать что-то, зная, что никогда не умрёшь?…
Мысленно Уна начертила нужный знак — тот же, что использовался при отпирании замков и затворов, — и прошептала несколько слов на древнем языке, общем для людей и Отражений. Отец сказал: «Откройся» — значит, так надо. Поэма о Лааннане. Их общее воспоминание.
Ничего не получилось.
Стоило ей приподнять краешек завесы, как магия лорда Альена — тягучий, искрящийся темнотой поток силы — хлынула в неё, круша препятствия в щепки. Стиснув зубы, Уна поспешно убрала «просвет», но было уже поздно: её снова смяли, она снова открылась полностью и была беззащитна перед этими синими, передавленными болью глазами.
Щёки вспыхнули ещё пронзительнее. Что ж, она опять провалилась. Этого следовало ожидать. Уна разорвала связь, одёрнула блузу и собралась встать; лорд Альен мягко, но крепко удержал её — не сдвинувшись с места. Ощущалось это так, как если бы он схватил её за локоть. Незримые щупальца колдовства.
— Твой Дар сегодня изменился, — произнёс он — негромко, едва заглушая говорливых цикад. — Ты как в лихорадке.
Уна усмехнулась.
— Стал ещё слабее? По-моему, хуже некуда.
