В 1870-х гг. публикации новых произведений Некрасова часто сопровождались критическими отзывами и разборами. В оценках отдельных произведений поэта и его творчества этого периода есть повторяющиеся акценты. Рассмотрение их представляется плодотворным в аспекте широкой темы «Некрасов в прижизненной критике».
Приведем несколько цитат, извлеченных из статей Вс. С. Соловьева[281] и В. Г. Авсеенко[282] разных лет.
В 1875 г. в статье Вс. Соловьева (подп.: Sine Ira) «Наши журналы» подробно излагаются впечатления критика от 1-й части романа Ф. М. Достоевского «Подросток». Они заканчиваются противопоставлением Достоевского и Некрасова – автора опубликованных в февральской книжке «Отечественных записок» стихов «Элегии», посвященной
А. Н. Еракову («Пускай нам говорит изменчивая мода…», III: 151–152):
«Рядом с этой драмой, на тех же страницах 2-го № “Отечественных записок”, г. Некрасов своими заунывными, однообразными стихами объявляет, что пел и будет петь о страданиях народа… Но… весь ужас, весь мрак страдания не в деревне, как бы ни была бедна эта деревня, а в городе, в нашем огромном, богатом городе…»[283].
В том же году в очередной критической статье Вс. Соловьев походя замечает: «Я не мог и не могу восхищаться “благонамеренными речами” нового г. Щедрина, умиляться духом от анатомических лекций и горьких всхлипываний г. Некрасова…»[284](«Благонамеренные речи» Салтыкова-Щедрина вышли в мартовской книжке «Отечественных записок»).
В. Г. Авсеенко не раз рассуждает о характере дарования поэта и о его произведениях. Так, в 1872 г. в фельетоне «Очерки текущей литературы» он размышляет о «загадке» популярности Некрасова:
«Идеалов у него никаких, возбуждение никогда не отзывается искренностью, образы большею частью бледны и шероховаты, самый стих г. Некрасова, в то время как другие поэты доводили выработанность его до удивительной виртуозности, отличается тяжеловатой неуклюжестью, неровностью, и если по временам в этом стихе чувствовалась сила, то эта сила весьма походила на заимствованную из передовых статей и журнальных трактатов»[285].
В 1873 г. выходит статья Авсеенко «Поэзия журнальных мотивов. Стихотворения Н. Некрасова. Часть пятая.
С.-Петербург. 1873». В ней высказано суждение о поэзии Некрасова и о «тайне» его «привилегированного положения» в русской литературе. Критик вновь утверждает, что, «в то время как другие поэты искали вдохновения в проявлениях жизни или в вечно-юных идеалах искусства, г. Некрасов принимал впечатления жизни из вторых рук, поскольку они отражались в течении журнальных идей, служивших для него единственною духовною пищей».
Авсеенко противопоставляет Некрасова Фету, Майкову, Тютчеву, Полонскому, Пушкину, Лермонтову. По мысли критика, современная ему поэзия, начавшаяся с Пушкина, «падает окончательно и претерпевает величайшее унижение, становясь подспорьем и служебным орудием крохотных журнальных идеек. Вместо Пушкина наше время дает нам г. Некрасова»[286].
Поэтический талант Некрасова вслух называется мертвым:
«Петербургская журналистика многие годы усердно занималась тем, что хоронила по очереди гг. Тургенева, Гончарова, Писемского, тогда как с гораздо большею основательностью следовало бы пропеть de profundis поэтическому таланту г. Некрасова».
Это суждение высказано по поводу его новой поэмы «Княгиня Волконская»: с точки зрения критика, одинаковый сюжет обеих частей «Русских женщин» воспринимается как художественная бедность, однообразие; сюжет представляет собой переложение биографического материала, а поэтические достоинства поэмы низки:
«Факт остается сам по себе, не сливаясь с поэзией г. Некрасова, а все, что помимо этого факта принадлежит самому поэту, выходит до крайности деревянно, неряшливо и антипоэтично. <…> Неужели г. Некрасов вправду думает, что это стихи?»[287].
