В процитированных критических высказываниях употребляется понятие
Сатирические и несатирические произведения Некрасова рассматриваются в анализируемых критических статьях с позиций злободневности. Коротко говоря, Некрасов назван литератором, который всю жизнь писал на злободневные темы и продолжает писать на те же темы, когда они уже давно утратили острую актуальность, причем пишет всё более тяжеловесно и непоэтично[297].
Речь идет о сюжетах поэм «Дедушка», «Русские женщины», «Кому на Руси жить хорошо». Темой любой из этих случае может быть названа общественно-политическая обстановка в пореформенной России, социальное устройство страны, исторические преобразования. Но главная проблематика этих (и не только этих) произведений Некрасова – осмысление пути человека к свободе. Свобода предстает как чаемый результат политического переворота, как долгожданная амнистия политических заключенных, как освобождение от крепостной зависимости, как осознание себя свободным человеком. Некрасов обращается к явному, характерному несовпадению статуса и личного чувства (свобода мысли и чувства у человека, побывавшего в кандалах, и несвобода формально свободного). По сути дела, свобода осмысляется Некрасовым отчасти как категория социальной психологии, отчасти как философская категория.
Эта проблематика некрасовских произведений кратко затронута в нашей статье[298], в которой, в частности, приводится цитата из «Шильонского узника» – поэмы Байрона, которую Некрасов знал в переводе Жуковского, любимого им поэта и переводчика, в зрелые годы – переводчика более любимого, чем поэта.
Ситуация с отменой крепостного права (в частности, отображенная в «Кому на Руси жить хорошо»), сродни ситуации «Шильонского узника» Жуковского. Тот, кто много лет прожил в неволе, продолжает быть несвободным, когда формально эта неволя закончилась. Не случайно А. П. Чехов в недалеком будущем напишет ставшие афоризмом слова о том, что он выдавливал из себя раба по капле. Процесс осмысления себя свободным требует и времени, и смелости, и ответственности за свою свободу, и – для большинства людей – многократных проходов через циклы «освобождения». Формально свободный крестьянин не понимает, на что ему эту свободу употребить и что это такое. Его не готовы воспринимать как свободного другие сословия, которые формально были свободны до отмены крепостного права. Крепостное право – своего рода метафора русского воплощения несвободы: в стихах Некрасова есть проблема не только и не столько социальная, сколько психологическая, этическая, философская. И в этом смысле проблема не теряла актуальности и много позднее 1861 г. Она не теряла и злободневности: ее последствия обнаруживали себя и в крупных и в мелких повседневных проявлениях.
Утверждение «Некрасов – художник злобы дня» воспринимается как общее место. Но его творчество позволяет взглянуть на себя с позиции другого общего места.
Любой художник имеет свой художественный мир, а в этом художественном мире свое художественное время. Оно всегда соотносится с текущим днем жизни художника, но не всегда напрямую. Оно вполне может с ним не совпадать. Хрестоматийным примером служит далекая от фактической точности соотнесенность событий войны 1812 г. и Крымской войны в романе Льва Толстого «Война и мир»[300]. Художественная правда об историческом времени может быть явлена в произведениях совсем другого времени. Это положение универсально. Однако оно в силу тезиса о «злободневности» поэта и журналиста оказалось на периферии при разговоре о послереформенном творчестве Некрасова.
