В комнате участников мы проводим минут двадцать. Ждем, пока все соберутся, а затем под чутким руководством тренера и Александры Владимировны повторяем некоторые элементы торжественного выхода.
Девушки суетятся, их спутники сохраняют спокойствие, а меня гложет странная тревога.
– Время начинать! – объявляет преподавательница.
Стуча каблуками, девушки шагают к сцене. Ароматы их духов и лака для волос мешаются между собой, и от этого запаха голова идет кругом. Блестки, искры светомузыки, сверкающие, как алмазы, заколки… Я как в тумане. Мы так долго готовились к этому вечеру, а теперь не верится, что он настал.
Вся наша вереница участников уже стоит за кулисами. В микрофон вещает нарядная ведущая, говоря банальные слова: «Спасибо, что пришли! В этот декабрьский вечер бла-бла-бла, новогоднее чудо все ближе бла-бла-бла… Наши красавицы медики ля-ля-ля…»
– Ты в порядке?
Фил участливо заглядывает мне в глаза и поправляет локон, который чуть выбился из прически. На него шикает кто-то из девушек, прося умолкнуть, но Фил даже бровью не ведет.
Пока все вокруг пекутся о чертовом конкурсе, Фил думает обо мне.
– Угу, – не слишком уверенно киваю я. Предчувствие съедает изнутри, но я не могу оформить свои чувства даже во внятную мысль. Чего уж говорить о словах?
– Волнуешься, – Фил всем корпусом поворачивается ко мне, нарушая единый строй ребят и девушек, что, как солдаты, вытянулись в струнки. – Зря.
Он такой расслабленный и красивый! Несмотря на то, что Фил одет куда проще остальных парней, я смотрю только на него. Черная водолазка облегает идеально стройное тело. Простые брюки, затянутые недорогим ремнем, совсем не выдают своего истинного срока службы – они кажутся новыми и вполне модными. На старые белые кроссовки кто-то вряд ли обратит внимание, а вот отсутствие аксессуаров все же бросается в глаза.
– Забудь, что в зале кто-то есть, – говорит Фил, пока снимаю с себя цепочку с подвеской в форме кольца. – Думай, что танцуешь только для меня. Ладно?
– Ладно, – краешком губ улыбаюсь я и встаю на цыпочки, чтобы надеть свою цепочку на Фила.
Он удивленно хлопает ресницами, но противиться уже поздно. Нам пора на сцену.
Выход участниц и их спутников встречают бурными аплодисментами. Каждая из нас по очереди подходит к микрофону, чтобы представиться. При этом движения остальных имитируют механизм музыкальной шкатулки. Поворот – шаг – поворот.
Рев толпы сбивает с мыслей. Сначала я даже спотыкаюсь и на ногах удерживаюсь лишь благодаря Филу. В глазах плывет от цветных бликов, лица в зале размывает страх. Даже собственное платье точно норовит ослепить: каждая пайетка сверкает, как драгоценная чешуйка на хвосте русалки.
– Смотри на меня, – просит Фил шепотом.
Сердце тарабанит. Не могу собраться.
Шаг. Поворот. Еще шаг?
– Ангел…
Микрофон все ближе.
Я слышу, как представляются другие участницы, но сама вдруг точно теряю голос. Его, словно Урсула у Ариэль, украла паника.
– На меня, – чуть жестче просит Фил не только словами, но и действием.
Его пальцы сжимают мой подбородок и поднимают его. Все искры, что пьяняще плясали перед глазами, гаснут, а затем вспыхивают вновь. В его глазах для меня рождается новое солнце.
Шаг. Поворот. Шаг.
Я смотрю только в карие глаза, которые так же пристально глядят на меня. Я вижу в них свои очертания и встаю на цыпочки, чтобы рассмотреть получше. Вдруг это отражение будет четче, чем в зеркале? Вдруг именно в этих глазах – истинная я? То, как он видит меня. То, какая я есть на самом деле.
Шаг. Поворот. Шаг.
Я точно вижу себя со стороны. Мои глаза искрят ярче, чем блестки на веках и лиловые пайетки на облегающем длинном платье. Я сама сияю, будто под кожей вспыхнуло солнце.
– Я так хочу тебя поцеловать…
Шаг. Поворот. Шаг.
Хочу стать еще ближе к нему. Хочу, чтобы он исполнил свое желание.
«Поцелуй меня», – едва не срывается с губ, но я вдруг ощущаю в руке непривычную тяжесть.
Микрофон.
Я будто открываю глаза после волшебного сна. Недавняя легкость крошится, как стекло, по которому долбанули молотком. Я смотрю вниз со сцены и замечаю, как многие зрители перешептываются. Они смотрят на нас с Филом. Они говорят о нас.
Но волна страха, которая было начинает во мне подниматься, тут же опадает. Ведь на своей талии я чувствую теплые мягкие ладони, а в глазах зрителей вижу только восхищение и зависть.
– Ты выступаешь для меня, – напоминает Фил, и страх окончательно рассеивается.
Я без запинки говорю свою речь и срываю куш из аплодисментов, под которые передаю микрофон следующей участнице. Окрыленная тем, что оставила позади непростое для себя испытание, улыбаюсь так широко, что щеки сводит.
– Молодец. Я тобой горжусь, – гипнотизируя теплыми, как какао, глазами, произносит Фил.
– Ты хотел меня поцеловать, – игриво напоминаю я.
Музыка и чужие голоса глушат наш разговор для окружающих. Я знаю это так же четко, как и то, что Фил не станет целовать меня на сцене. Когда он чуть наклоняется ко мне, приоткрыв губы, я только смеюсь, вдыхая его тепло.
– Чего смешного?
– Твои дразнилки.
– Ах так?
Шаг. Поворот. Шаг.
