Новый год мы встречаем с кисточками в руках и с красками на коже. Мы настоящие цветные далматинцы! Зеленые пятна украшают мои щеки, синие – бедра и голени, а руки оранжевые, как мандарины, тарелка с которыми ждет на диване. Фил тоже измазался, причем куда сильнее меня. Я нарисовала ему кошачьи усики и носик, а на шее изобразила красное сердечко.
И, если честно, оно получилось куда лучше, чем то, что теперь украшает стену в зале. Летний пейзаж больше похож на авангард, который понятен только художнику, но все равно продается за баснословные деньги.
Когда начинают бить куранты, мы целуемся. Помню, что нужно загадать желание, и со всей надеждой беззвучно прошу у Вселенной: «Пожалуйста, позволь нам победить Дыбенко».
За окном вовсю гремят салюты. В другой раз я бы побежала к окну, чтобы посмотреть, но не хочу первой отстраняться от Фила. Он тоже не спешит разрывать поцелуй, и я утягиваю его дальше за собой – приоткрываю губы и впускаю в свой рот горячий язык. Его кончик скользит по моему. Я стискиваю волосы на затылке Фила в кулак, так уговаривая его продолжать. Он чувствует мою податливость и углубляет поцелуй. Теперь его язык танцует смелее, жарче.
Обычно в такие моменты включается обратный отсчет. Еще немного мы просто целуемся вот так, но в какой-то точке Фила будто переклинивает. Он становится осторожнее, нежнее, что остужает наш общий пыл. Все заканчивается объятиями, но в этот раз я хочу другого завершения.
Уж слишком долго я прогревала сама себя. Да еще и Вероника подлила масла в огонь!
Начинаю пятиться к дивану, уводя Фила за собой. Он слушается и, мне кажется, пока что даже не догадывается о том, что я задумала. Я разворачиваюсь так, чтобы Фил оказался ближе к дивану, а потом тихонько толкаю его в грудь, прося сесть. Он делает это и удивленно распахивает глаза, когда я сажусь к нему на бедра.
– Ох, – вырывается из груди, когда собственное разгоряченное тело опускается на что-то твердое.
«Кость» – первая мысль. Но я вижу, как смуглые щеки розовеют.
– Ничего не говори, – прошу я, приложив палец к приоткрывшимся губам. – Пожалуйста.
Фил медленно кивает и тянется вперед за новым поцелуем. Его руки ложатся на мою поясницу, чуть выше ягодиц, обтянутых шортами. Фил кончиками пальцев забирается под футболку, и я чувствую его касания над резинкой шорт.
Могу ли я сделать то же самое?
Ныряю под его футболку ладонями и неуверенно поглаживаю пресс, веду руки к рельефной груди. Фил глухо стонет мне в губы, и я понимаю, что делаю все правильно.
Между ног нарастает ощущение сладкой боли. Сначала я думаю, что это из-за возбуждения Фила, которое ощущается слишком твердым и требовательным, но скоро понимаю – дело только во мне.
Поцелуи не уменьшают пылающего напряжения, а лишь усиливают его. Хочется хныкать от того, как собственное желание изводит тело. Не могу думать ни о чем, кроме этого клубка лавы в моем животе. Ни о чем, кроме Фила.
Губы Фила ласкают мои, его язык переплетается с моим, но я больше не могу терпеть. Наклоняюсь ближе к нему, вжимаюсь грудью в грудь Фила и слегка качаю бедрами.
– Ангел. – Фил откидывает голову на спинку дивана и сильнее впивается в мою поясницу.
Я впервые захожу так далеко. Понятия не имею, правильно ли себя веду и что должна делать, чтобы Филу было хорошо. Но, черт, я точно понимаю, как сделать приятно себе.
Снова двигаю бедрами, уже назад. При этом низко опускаю таз, вдавливаясь в возбужденный член Фила. Прокатываюсь по нему по всей длине, даже сквозь одежду ощущая жар.
– Тебе хорошо?
Глупый вопрос. Стоит лишь взглянуть на лицо Фила, и все становится ясно. Наслаждение – в приоткрытых губах, в трепещущих веках и капельках пота, что выступили на высоком смуглом лбу. Кошачьи усики размазаны. Сердечко на шее пульсирует вместе с веной под ним. В такт тому ритму, что ощущаю под собой.
Фил тяжело дышит и быстро кивает. Он будто пьяный.
Приникаю к его губам и продолжаю тереться об него, наращивая темп. Но в какой-то момент Фил подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату. Там он включает душ и, отвернувшись, просит:
– Раздевайся и вставай под воду.
Собираюсь завалить его ненужными вопросами, но понимаю, что он тоже раздевается. На пол летит футболка, а затем все остальное.
Резко отворачиваюсь, но перед глазами стоит отчетливая картинка – голое смуглое тело. Идеальное. Безупречное.
Но сможет ли Фил сказать то же самое обо мне? Я не отличаюсь пышными формами. У меня обычная фигура. Стройная, но на этом все.
– Готова? – спрашивает он, и я беру себя в руки.
Я ведь хотела этого. Так зачем отступать? Тем более из-за глупого страха, что Фил не примет меня.
Снимаю футболку, шорты и влажное от возбуждения белье. Поворачиваюсь к Филу, мелко дрожа. Боюсь того момента, когда его взгляд опустится от моего лица вниз, но этого не случается.
Он смотрит только в мои глаза. И даже когда переносит меня в ванну, не отворачивается.
