Проехав еще с полкилометра, мы увидели похожее место, но там уже рубили руки уличным ворам. Отрубленные кисти бросали голодным собакам, собравшимся со всей округи, а самих воров стражники прогоняли ударами палок. Прямо на наших глазах состоялся суд над пареньком. Его притащили двое стражников в сопровождении пострадавшего - худого торговца в ярко-зеленой одежде. Офицер, выслушав торговца, взглянул на паренька и вынес короткий приговор. Малолетнего вора мгновенно бросили к деревянной колоде, бурой от запекшейся крови, поставили на колени и палками прижали правую руку к колоде. Палач, с ничего не выражающим лицом поднял и резко опустил топор. А потом подобрал отрубленную кисть и бросил стае собак, тут же передравшихся из-за нее. Кричащему от боли пацану стражники кинули кусок чистой ткани - прижать к ране.
Ничего особенно жестокого в этом не было - обычный нормальный средневековый уровень зверства. Местным властям было дешевле на месте наказывать преступников, чем строить тюрьмы или организовывать каторгу. Юрей и Кирей на это не обращали никакого внимания, Сайя морщилась и отводила взгляд, а Ворон… Ворон следил за моей реакцией.
Конечно же, мне не нравилось то, что я видел, но я отдавал себе отчет в том, что ничего сделать в данный момент я не мог. Нет, я мог бы выхватить меч, порубать подлых палачей, спасти бедных людей и… что дальше? Столица провинции – это не логово разбойников в глухом лесу. А дальше пришлось бы прорываться из города, уходить от погони и так далее. И кто тогда будет делать то, что смогу сделать только я?
Город страдал. Город умирал. Это чувствовалось во всем. В людях, домах, воде, воздухе и редких деревьях и кустах. Даже камни словно бы медленно умирали. И что было еще хуже – боль и страдания никуда не уходили, а оставались здесь. Над городом висела темная пелена, невидимая обычным людям, напоминавшая смог, только более опасная. Мне и, судя по всему Ворону, она ничем навредить не могла, а вот на всех остальных она влияла. Особенно остро её чувствовала Сайя, она ежилась сидя в седле, и инстинктивно вжимала голову в плечи, словно небо давило на неё.
А центр всего этого был во дворце над городом и именно оттуда пришел
***
Первым делом надо было найти прибежище в городе и желательно не в гостинице, так как они все были под контролем местных властей, а светиться раньше времени мне не хотелось. Ворон помалкивал, не спеша предлагать свою помощь, так что я
В большом городе всегда кому-то требуется помощь, но далеко не всем из них я мог помочь, и не все этой помощи заслуживали, если честно. Но в Карен-ахэ услышать кого-либо было практически нереально. Шум, который я слышал еще поблизости, здесь превратился в монотонный стон, забивавший все другие звуки. С большим трудом мне удалось разобрать чей-то отчаянный зов о помощи, на который я мог откликнуться.
- Нам сюда! – сказал я, сворачивая на очередном перекрестке и поторапливая коня.
Проехав еще немного, мы въехали через ворота в один из кварталов города. Квартал этот, судя по всему, был не из самых бедных, так у каждого дома был небольшой дворик, да и сами дома были двух и трехэтажными, с черепичными крышами. Вот только опрятность и благополучие были ширмой, за которой скрывались чахлые деревья, облупившаяся краска и люди, с печатью безысходности на лице. На нас никто не обращал внимания, даже несколько попавших на пути уличных торговцев. Дети и те выглядели как-то подавлено, а животные, что характерно, вообще не попадались на пути.
Опять пошел дождь, но люди словно бы его не замечали. Только какая-то старая бабка разоралась, что белье некогда высушить, но на неё тут же накинулись испуганные родственники с соседями и заставили замолчать.
- В своей великой мудрости правитель нашей славной провинции и великого города Карен-ахэ издал указ о публичном наказании любого нарушителя общественного покоя, - чуть усмехаясь, проговорил Ворон, - не меньше сорока ударов палкой.
- В наших краях даже воров больше чем к тридцати ударам не приговаривали, - пробормотал Юрей.
Повернув на очередном перекрестке, мы направились вглубь квартала и чем дальше заезжали, тем больше видели свидетельств не лучших времен города. Десятки домов стояли брошенными, дворы зарастали чахлым бурьяном, а вместо мостовой под ногами была лишь раскисшая грязь. И хоть я и поторапливал коня, но все равно немного опоздал, хотя с другой стороны мы появились прямо к самой кульминации конфликта.
