— Послушай, Эля, это очень серьезно. Он так и сказал, что ты искра?
— Да. А еще про кровь, что она необычная.
Кажется, потом она и сама решила в этом убедиться. Я помню, как она шептала, что будет не больно, что мне нечего опасаться, но мне все равно стало больно от ее клыков и того давления внутри меня самой, словно кусочек души выпивают.
А после она вытерла тыльной стороной ладони кровь с губ, взяла мое лицо в тиски своих ладоней и заставила смотреть прямо в глаза. Я услышала не от нее, а в собственной голове приказ, четкий, ясный и пугающий, никому не говорить о нашем разговоре, никогда.
— Этот мир… ты не должна была сюда попасть. Не так и не сейчас. Когда-нибудь, быть может… но только по доброй воле. Я не позволю принудить тебя, — с этими словами она сняла со своего запястья браслет и надела на мое. — Он убережет тебя и твои мысли от иных. Береги его и постарайся никогда не снимать.
Вампирша помолчала, улыбнулась, тепло, почти по-матерински и заговорила снова:
— Все это ненадолго. Каких-то две недели и ты вернешься к обычной жизни.
— Вряд ли после всего этого я смогу стать прежней, — печально ответила я.
— Сможешь, обязательно сможешь, если захочешь.
— Не представляю как.
— Я могу стереть все воспоминания об этих двух неделях.
— Разве такое возможно?
— Если ты захочешь, станет возможно, — ответила она.
Значит, почему-то я захотела.
Меня разбудил тихий всхлип. Я не сразу сообразила, что этот звук идет с соседней кровати. Повернулась, чтобы включить ночник и наткнулась на встревоженный взгляд Вари.
— Давно с ней такое?
— С самого начала.
— Понятно.
Я сползла с кровати, попыталась разбудить вампиршу и. Запомните, никогда не подходите к спящему вампиру. Никогда! Иначе можно поплатиться жизнью. Я только коснулась, как уже оказалась на полу с рукой, сжимающей шею и безумным взглядом вампирши. Варя попыталась вмешаться, но Венера, как куклу ее отбросила к противоположной стене.
«Вот так приходит смерть», — подумала я, а потом и саму вампиршу отшвырнуло от меня с неимоверной силой, да так, что она в окно вылетела, разбив его при этом. Тут и Джулс активизировалась. И под ее однообразный мерный голос в комнату ввалились инквизиторы с Игнатом во главе.
— Что за хрень тут происходит?
— Понятия не имею, — прохрипела я, потирая шею. И далась она им всем. Может, мне шипастый ошейник купить, чтобы как потянется чья-то конечность к моей шее, так сразу на шипы и напорется. А то не успели одни синяки сойти, уже другими обзавелась.
Не, ну точно прикуплю, надо только найти покрасивее, со стразиками там или паетками.
— Да заткнись ты! — рявкнула, когда эта Джулс начала зачитывать наши нарушения по второму кругу. Но куда там? Оказывается, за ее оскорбление тоже наказание предусмотрено. Так я лишилась еще пяти баллов к уже имеющейся сотне. Ничего себе улов, только с минусом. И все это за два дня. Представляю, что будет через пять лет. Я буду единственной студенткой, которая набрала минус сто тысяч баллов. Класс! Зато останусь в памяти школы, как самая большая неудачница.
— А где… он? — сама не знаю зачем, спросила я. Только бы не с ней, только бы не с ней.
— Уехал, — решил все-таки просветить Игнат. А я незаметно выдохнула. Это я стерплю. А вот если бы он внизу ее утешал, новая порция слез мне точно была бы обеспечена.
— Так вы скажете, что произошло? Что вы там не поделили?
— Ничего. Вампирша стонала во сне, а я хотела ее успокоить. В результате у меня синяки на шее, а она… окно с дверью перепутала. Может, сходите, проверите, как она?
— А сами? — непонятно чему развеселился Игнат.
— Не можем. У нас комендантский час.
С этими словами, я помогла подняться светлой и любезно открыла дверь незваным гостям.
— Думаешь, с ней все в порядке? — решила все-таки уточнить, когда инквизиторы ушли, а мы погасили свет.
— Вампиры живучи.
Это да. Их только костерок и берет. Жаль, барьер из нее шашлык не сделал. Кошмар! О чем я думаю? Даже мысли темными стали.
— Эй, слушай, а тебе нравится быть светлой?
— Что?
— Хочу понять, в чем ваше преимущество?
Я даже снова свет включила и повернулась к соседке.
— Ты ведь это не серьезно?
— Очень серьезно. Знаешь ведь, что я искра. Так вот, в последнее время стала тяготеть к темной стороне. Поможешь?
— С чем?
— Вернуться на светлую, конечно.
— И как ты предлагаешь тебе помочь?
— Ну, не знаю. Может, мне на собрание ваше сходить? Вы вообще устраиваете собрания? Шабаши там всякие, с природой общаетесь?
— Вообще-то ты мне не нравишься.
— Ты мне тоже, но ты светлая, значит, должна быть заинтересована, чтобы искра перешла на вашу сторону.
— Ты больная, — констатировала светлая. — Тебя сейчас чуть не убили, а ты беспокоишься о светлых и темных сторонах.
— Но это важно, — не согласилась я. — К тому же меня не в первый раз прибить пытаются. И это, поверь, детский лепет по сравнению с четырьмя часами сидения на жутко неудобной ветке дуба, в надежде не свалиться в пасть огромного, злого волка.
— Это метафора?
— Если бы. Чистейшая правда. Ну, что? Поможешь?
