Меня поразила эта немая сердечность, и я с благоговением подумал, что есть на свете люди с открытым сердцем и глубокой заботой и любовью к человеку. Да! И их миллионы!
24 июля 1953 года. Гор. Самарканд
На этом первая тетрадь дневника вечно юной Нины Афанасьевой заканчивается. На форзаце сзади написано «Афанасьев М.О.»
26
Марк, ты где?
Нина просыпается в 4.35. Общежитие. Скоро будет очень жарко, сегодня нужно успеть на консультацию, а потом всё же сбегать на рынок. До чего вкусные тут помидоры! А какая кинза! Да такой кинзы никогда дома не видели. Никакой кинзы дома не видели. Оказывается, поступление по направлению все равно предполагает экзамены. Но Нине эти экзамены что? Месяц посидеть в Самарканде. Тем более, что здесь столько всего интересного. Того и гляди в тени древней стены материализуется из подрагивающего мягкой рябью воздуха красный джинн-ифрит. Нет, Ниночка, не материализуется – это все жара. Нина, ты так хороша – белое платье в голубой горох с юбкой-солнце. Нина, как ты хороша – волосы выгорели немного, теперь поблескивают апельсиново-кофейно. Нина, как ты хороша – веснушки на носу, нежные персиковые скулы, а глаза! Глаза у тебя, Нина, голубые, как Байкал под вечерним августовским небом! Но на сердце у Нины неспокойно. Будто медленно распадается эта красивая мерцающая душа на атомы. Атом – раз. Ничего не чувствовать. Атом – два. Ничего не хотеть. Атом – тысяча четыреста тридцать семь. Марк. Марк Афанасьев сказал Нине недавно, что она чудо как хороша. Они проговорили всё утро, а потом Нина вернулась – с помидорами и кинзой. Пока девочка делала салат, Марк рассказывал удивительную историю о том, как они с ребятами ходили в горы, а там внезапно пошёл снег, как было страшно, когда вокруг палатки бродил медведь, как было весело встретить пенсионеров – героев Гражданской войны. Как пенсионеры выгнали медведя и предложили Марку и ребятам выпить.
Будешь салат? Нет. Да вкусный же. А чай? Здесь чай ароматный. Не то, что у нас там. Я не хочу чай. Хочешь, я расскажу тебе, как мы с друзьями планеризмом занимались? А ещё у меня разряд по парашютному спорту. Хочешь, прыгнем с парашютом? В тандеме. Или просто друг за дружкой. Не хочу я прыгать с парашютом. Марк, а ты сам откуда? А это важно? Нет, но... Да примерно оттуда же, откуда и ты. А почему в сельхоз местный решил? Направление дали. Да я, в общем-то, всегда… Марк! Ты где?
Марк!
Нина сидела на голубой табуретке посреди общей кухни, перед ней стояла пиала с салатом. Пахло помидорами, кинзой и чесноком. Напротив только что сидел Марк, но, кажется, на полсекунды Нина о чем-то задумалась…
Марк!
Здесь я, покурить выходил. Ты куришь? Да, хочешь попробовать? Хочу. Пойдем тогда до магазина. У меня папиросы кончились. В магазине сейчас обед. После обеда пойдем.
Нине кажется, что контуры Марка подрагивают. Нет, все в порядке. Рубашка белая с короткими рукавами, широкие темно-синие брюки. Лицо гладкое. Совсем на Мишу не похож.
Кто такой Миша? Я не хочу об этом говорить. И все же? Зачем ты спрашиваешь. Ну Миша и Миша. У меня был знакомый Миша. Предателем оказался. Мы в горы пошли тогда, а когда у меня нога в курумнике застряла между камней, он сделал вид, что не слышит, как я зову его. Я сам, конечно, выбрался. Но в горы больше с ним не пойду.
Вот и обед закончился. Пойдём за сигаретами? Пойдём!
Пачку «Шипки», пожалуйста!
Марк?!
Нина оборачивается. Куда пропал Марк, вместе же заходили.
27
Марк не будет есть арбуз
Тяжело уснуть, каждый час просыпается Нина. Нет, жара ушла, нет, пить не хочется, но как только засыпает, как только ненадолго расслабляется ее тело, сразу по нему пробегает дрожь, от икр до шеи - спазм. Нина просыпается. Ей только что казалось, что она прыгает с обрыва, но нет - она в кровати, под тонкой казённой общажной простынью. Это нормально.
Вчера гуляли с Марком по городу. Он предложил поехать в Агалык. На один или два дня.
Марк, ты что здесь делаешь? Зашёл, услышал, как ты кричала. Всё хорошо, я спать буду. Ты уверена? Ты кричала так громко, что было слышно с того конца коридора. Уверена. Скоро уже вставать, нужно выехать пораньше, чтобы не умереть от жары в автобусе. Уходи, мне нужно поспать, встретимся у вахты. Нина. Да? Не забудь панамку, голову напечёт!
Глаза Нины закрываются ещё до того, как Марк закрывает за собой дверь.
Автобус на Агалык идёт почти пустой. Нина и Марк едут молча. Нину мутит - небольшие перевалы, водитель гонит, как в последний раз. Солнце поднимается и начинает прожигать тонкие стенки автобуса. Молодые люди пересаживаются на другую сторону. Скоро солнце дойдет и туда, но к тому времени они будут уже в Агалыке.
Марк, а ты знаешь, куда идти? Знаю, конечно. Побродим немного, потом в Баги Шамал. Там тень, переждем жару. Ты взяла воду? Я же говорил, возьми. Молодец.
Представь только, по этому саду мог гулять какой-нибудь эмир. Да ну. Он, наверное, весь день сидел во дворце!
Санаторий красивый какой. Но далеко этим санаториям до эмирских дворцов, стены которых пропитались запахом благовоний и звуками танбура.
