Нина понимает, что Галя и Серёжа мёртвые. Нину рвёт на кровать. Арбузом.
***
– Гражданка Афанасьева, пройдёмте в отделение.
– Зачем?
– Для установления личности. Паспорта при вас нет, другого документа не имеется.
***
– Нина Васильевна, расскажите, пожалуйста, ещё раз об обстоятельствах встречи с гражданином Савельевым и гражданкой Меркитовой.
– Они пригласили нас с Марком в гости. В номер. На арбуз.
– Что было дальше?
– Мы разговаривали, ели арбуз, потом Марк сходил за вином. Они выпили, а я не пью, потому что вообще не пью и потому что жарко очень. А потом я уснула. Когда проснулась, нашла Галю и Серёжу. Спустилась на вахту и всё рассказала. Там вызвали милицию.
– Кто такой Марк?
– Мы поступаем вместе. В сельхоз.
– Где вы познакомились?
– В общежитии. На кухне.
– Как долго вы знакомы?
– Дней десять. Сразу, как я заселилась..
– В общежитии не проживает ни одного Марка.
Нина подняла глаза и внимательно посмотрела на следователя.
– Как же? Мы каждый вечер вместе проводили. И вместе в Агалык поехали. Газировку пили.
– Продавец газировки не помнит никакого молодого человека. А вас помнит.
В кабинете было очень жарко. Вентилятор на темно-синем металлическом основании, стоявший на подоконнике, гонял горячий воздух.
– Нина Васильевна, вы же сами прекрасно понимаете, кто сядет за убийство Савельева и Меркитовой.
Следователь сам страдал от жары. Он не был утомленным или нервным, от жары он страдал всегда, голос его был ровный, никаких эмоций ни в мимике, ни в движениях замечено не было.
– Алексей Федорович, я ничего не понимаю. Марк…
– Нет никакого Марка, Нина Васильевна.
Нина, представив, что никакого Марка нет, сначала озадачилась, потом вздрогнула и посмотрела в окно. Марк!
– Да вон он! Внизу! Он пришёл за мной! Марк!
Следователь посмотрел в окно. Разумеется, никого внизу не было. Раскалённый белый киоск "Розпечати" не привлекал посетителей в это время дня.
Либо дура, либо косит под дуру. Освидетельствование? Ну освидетельствование.
– Там никого нет.
Почему он не видит? А что, если... Нина заплакала и уже не могла остановиться. Голова разболелась, жара усугубляла. Девочку увели в камеру. Она не реагировала ни на один раздражитель. Только ревела беспрерывно. Потом внезапно остановилась, тело стало расслабленным и мягким. Она лежала на спине и повторяла не своим, каким-то тихим низким голосом: "Нет. Нет. Это молоко. Это туман. Он как молоко. Нет".
30
Диссоциативное расстройство идентичности
Нина захрипела, запрокинула голову назад, набрала воздуха в легкие и резко села, уставившись пустым взглядом в стену.
– Нет. Нет. Это молоко. Это туман. Он как молоко. Нет.
Продолжая сидеть неподвижно, Нина несколько смущала соседок по камере.
Вызвали бригаду.
Нину увезли в больницу.
***
– Ну что, Ниночка, как себя чувствуешь?
Девушка подняла глаза на врача.
– Не хочешь говорить? Не можешь? – уже шепотом сказал доктор, мужчина лет пятидесяти, чуть полноватый.
На шепот реакции не было. Нина продолжала смотреть в одну точку. Врач взял Нинину руку и немного приподнял. Рука застыла в этом положении.
– Уведите девушку в палату. Привяжите обязательно.
Ночью Нина внезапно осознала, что находится в больнице. Ремни жали безбожно. Руки отекли. Очень хотелось пить.
– Кто-нибудь! Ответьте! Пожалуйста!
– Чего орешь, марамойка? Людям спать мешаешь.
Нина сразу не заметила. С ней палате находились еще пять женщин.
Привязана к кровати была только Нина.
Наутро врач совершал обход.
– Доброе утро, Нина! Как себя чувствуешь?
– А можно меня отвязать?
– Конечно, можно. Отвяжите, пожалуйста, Нину Васильевну. Нина, расскажи, почему ты плакала?
– Не знаю. Не помню, чтобы я плакала. Я проснулась ночью, мне очень хотелось пить, но я не плакала.
Доктор сделал пометку в большой зеленой тетради.
– Ты говорила товарищу следователю про Марка. Ты шутила?
– Нет, мы с Марком ездили в Агалык..
Еще одна пометка.
– Расскажи, пожалуйста, как выглядит Марк.
– У него очень светлые волосы, светлые голубые глаза. Он всегда опрятен – носит белые рубашки. Он красивый.
– О чём вы разговаривали с Марком?
– Обо всем. Только я успевала о чём-то подумать, Марк уже говорил об этом. Мы много говорили об агробиологии. У него тоже направление от лаборатории, как и у меня. Знаете, никогда бы не подумала, что люди могут быть так похожи.
– Хорошо, Нина. Спасибо. А теперь отдыхай.
***
– Всё ясно с ней, она и грохнула. Шизофрения. Диссоцитиативное расстройство идентичности, если быть точным. Нет шансов на выздоровление, Фарид Анварович. Жаль.
– Поле зато. Опытное.
– Это да. Есть пара препаратов. Интересных. Организм молодой.
31
Американский шоколад как ёмкий символ
В кабинете, половину которого занимал стол на двух тумбах, на подоконнике сидел и курил Андрей Семёнов. Пласты дыма лениво ползли на улицу, влекомые прикрученным к пластине рыжего текстолита вентилятором. Эта конструкция успешно заменила стекло форточки. В пепельнице с литой арабеской было уже с горкой папиросных окурков. В крашенную белым дверь грохнуло.
– Открыто.
