– Катя, не радует всё это. Открывай историю геолокаций.
Яковлев, судя по истории, от Кати уехал в 2.38. Отправился в круглосуточный супермаркет, где пробыл 13 минут, потом поехал на улицу Батурина, поставил машину рядом с офисом «Сельхозбанка». На улице Батурина автомобиль Михаила простоял около двух с половиной часов. Конечной точкой стал поселок Додоново, находящийся недалеко от города.
– Додоново. Ну вот. Мотается, значит, до сих пор.
– Дима, мне надо 15 минут. Соберусь и поедем.
– Что тебе там делать?
– Мы договорились? Договорились. Сейчас кеды найду и двинем. Хотя бы посмотреть.
Дима закурил, глядя в стену. Ну приедут они в Додоново. А дальше что? Ну отследят они, куда Вайнберг-Яковлев с завидной периодичностью. Да, опыт в подобных делах у Димы имеется. Но Кате зачем туда? Только мешать будет.
– Нож, фонарик, воду?
– Ты еще палатку возьми. Мы не в поход идем. Туда-обратно. Не заморачивайся.
Катя прицепила нож к ремню, в рюкзак закинула бутылку с водой, фонарик и пачку черногорского печенья.
– На автобусе? Или на твоем, эммм, транспортном средстве?
– На моём. Оставим в лесу в паре километров, а дальше пешком. Прогуляешься заодно. Не всё по ресторанам с деданами шататься.
Катя и Дима сели в транспортное средство неопознаваемой марки.
– Пристегнись.
– Да и в мыслях не было не пристёгиваться. Ты чего?
– Катя, тебе Яковлев либо что-то вколол, либо кровь взял. Ты говорила, что чешется всё. Это все нетривиальные ощущения на данный момент? Часто с тобой такое?
– Да оно и не чешется больше. Я супрастин выпила. Говорю же – аллергия. Хорошо, допустим, взял кровь. Зачем? А если вколол что-то, то тоже – зачем?
– Катя, ты в мракобесие не веришь, но ещё Булгаков про кровь рассуждал. И надо сказать, со знанием дела. Я в мракобесие тоже не верю. Однако. Да что я тебе рассказываю, сама понимаешь. Но это самая абсурдная версия.
– Давай договоримся о невключении мистики в этот дискурс?
– Давай, Катя, конечно. А пока едем, подумай, почему человек восьмидесяти с лишним лет выглядит на пятьдесят и вызывает в собственной внучке смутные сомнения в своих этических принципах.
– О, как загнул. Ну, подумаю. Но ты, Дмитрий Сергеич, помни, что магия – это всего лишь проторелигия, а религия – опиум. Не загоняйся, взрослый, а в сказки веришь.
Сосновобрск-2. Придорожные знаки. Два километра осталось до Сосняка. А сосны всё не заканчиваются.
– Дима, ты уже был там?
– Да.
– Дим, хочешь печенья? Оно прикольное. С шоколадом.
– Нет.
– Дима, всё в порядке?
– Катя, видишь фуру? Вот мне ее обогнать надо. Помолчи немного.
Катя полезла в рюкзак за печеньем, но на секунду замерла, уставившись на свои руки.
41
Скажи, мы просто упадем и просто сгинем?
– Дима, фуру обгонишь, останови, пожалуйста. Мне нужно выйти.
Дима резко тормозит на обочине. Катя быстро выходит из машины. Ее рвет чем-то желтым.
– Дима, воды дай. В рюкзаке.
Дима стоит неподвижно спиной к дороге.
– Дима…
Дима молчит. Не поворачивает головы в сторону Кати.
Катя ощущает, что на переносицу что-то давит. Нужно пройти несколько шагов. Сейчас станет легче.
Звонит телефон. Мама. Не отвечать. Сейчас не надо отвечать. Звонит еще раз.
– Алло?
– Катя, привет!
– Я не могу говорить.
– Катя, папа хотел тебе кое-что сказать. Сегодня праздник..
– Я. Не. Могу. Говорить.
– Катя…
Катя отключает телефон. И идет дальше в лес. Какой праздник? Зачем они постоянно звонят? Занятия в университете. Стоп. Какой университет? Зачем они звонят по пять раз в день? Что там может случиться? Вечером перезвоню. Дела.
Вокруг высокие сосны. Ветер немного шатает их макушки. На фоне сероватого неба макушки. Сосен.
Подожди, какой папа? Папа же…
Надо включить телефон.
Дата какая? Нет, сегодня не это число точно. Лес пустой. Должны быть дома, панельки всякие, город рядом, а их нет. Голову сдавливает, будто железным обручем. Обруч обжигает. Нужно его снять, выцарапать. Острые красные ногти впиваются в кожу головы. Обруч не поддается. Звонит телефон.
– Катя!
Помехи, ничего не слышно. Катя садится на землю.
– Да, мама, я же сказала, не звонить, когда у меня занятия!
– Катя, папа...
Помехи.
– Если бы ты ему ответила, он бы не...
Помехи.
Этого не может быть. Дата на телефоне. Не та. Поменять. Телефон горячий.
Катя не виновата.
- ... он бы не пошел на горку.
Он бы не пошел на горку и сердце не стало бы биться так часто. Он только хотел поздравить.
Сосны. Сосны. Сосны. Каминский.
– Мы падаем,
к земле нас гнут,
лишив опоры.
А наше право реять тут,
среди простора.
Как это больно: ясным днём,
под небом синим…
Скажи, мы просто упадём,
и просто сгинем?
– Мы упадём – мой друг (держись), –
Совсем не просто –
по-птичьи рассекая высь
вершиной острой.
Мы сгинем. Но в конце пути
у нас есть право
опору снова обрести,
дробя суставы.
– Скажи, но, боль стерпев свою,
над миром светлым
мы станем птицами в раю?
– Мы станем пеплом.
