— Что значит «даже для тебя»? — спросила Алисия, не обращая внимания на происходящее словно это было нормально.
— Я за секс и хорошее времяпрепровождение, но вот это изнасилование! Только не говорите мне, что Олли понимает, что сейчас происходит, — крикнула я, указывая в направлении Олли. Бриа снова села на колени Олли.
Алисия посмотрела на Джейка.
— Да, но разве это наше дело?
— Черт возьми, да. — Моя мания заставила мои ноги встать. Через несколько шагов я посмотрел на Бриа, которая схватила его за член. Лед внутри меня разбился вдребезги как стекло, и все, что осталось, — это болезненный огонь.
— Мия, я не думаю, что это такая уж хорошая идея, — крикнул Джейк, но я его не слушала.
Схватив Бриа за ее дурацкие короткие волосы, я потащила ее прочь от Олли.
— Да что с тобой такое? — закричала я, когда она ногтями вцепилась в мою руку.
Бриа с трудом поднялась на ноги, ее слова звучали невнятно.
— Отвали от меня, блядь!
Когда я толкнула Бриа к стене, Джейк и Алисия, спотыкаясь, поднялись на ноги. Я сжала кулаки и оглянулась на Олли, который по-прежнему не обращал внимания на происходящее вокруг него. Он боком привалился к стене, прежде чем я обратила свое внимание на Бриа.
— Он не игрушка, с которой можно играть, когда захочется… — Мои глаза метались по комнате, наступила шокирующая тишина и все уставились на меня, кроме Айзека.
Он все еще лежал без сознания.
Лицо Бриа покраснело, и она сползла по стене, пока ее зад не коснулся пола. Она не посмеет заставить его кончить прямо после меня. Покачав головой, я вернулась к Олли и поправила пояс его боксеров и спортивных штанов, затем приподняла его голову.
— Олли, ты должен проснуться, — сказала я, придерживая его. Он попытался открыть глаза. — Зачем ты это сделал? Почему ты поставил себя в такое положение? — внутри меня что-то оборвалось, когда я увидела его таким хрупким и беззащитным. — Олли, открой глаза, ради меня.
Ресницы Олли затрепетали, его красивые зеленые глаза были налиты кровью и полностью остекленевшими.
— Мия, — он выдохнул. — Мне так жаль.
И его глаза снова закрылись.
Пока я укладывала его голову на подушку, все уже покинули комнату через вентиляционное отверстие. Я не собиралась покидать эту комнату и оставлять его одного, пока Бриа не окажется подальше отсюда.
Я одобряла секс. Черт, я даже понимала, что такое пьяный секс. Я могла смириться с баловством, экспериментами с гендерами, жизнью в моменте, но в произошедшем не было ничего нормального. Никому не позволено насиловать кого-то, кто не в состоянии сказать «нет».
Я задавалась вопросом, сколько раз это произошло? Сколько раз Бриа или кто-либо еще здесь прикасался к нему, когда он не хотел? Сколько раз он так напивался, что не замечал, чьи руки или губы были на нем? Если бы меня здесь не было, как далеко она зашла бы?
Мой адреналин взлетел до небес, пока я расхаживала по комнате, потому что я не могла усидеть на месте, к тому же, я потеряла свой шанс покинуть комнату. Айзек все еще был без сознания, свисая с края матраса. Может быть, когда — или если — он проснется, мы сможем помочь друг другу выбраться отсюда.
В конце концов, я успокоилась и села на пол рядом с матрасом. Мои глаза слипались, но я старалась держать их открытыми. Несмотря на то, что мне хотелось пальцами погладить спину Олли и провести рукой по его волосам, я даже боялась к нему прикоснуться. Он лежал на боку, положив руку под подушку. Я любовалась его слегка приоткрытыми губами, нежно-розовыми и идеально очерченными, и маленькой веснушкой в уголке рта. Что в нем было такого, что заставляло меня совершать эти безумные поступки?
Глава 8
В четверг я пришла вовремя на свой первый сеанс групповой терапии и даже нашла свободное место в круге. К сожалению, среди других студентов, которых я видела мимоходом, здесь также присутствовала известная мне компания. Многие поприветствовали меня с легкой улыбкой, но большинство промолчало. Групповая терапия стала местом, где Айзек, Джейк, Алисия, Бриа и Олли были собраны вместе.
В темной комнате стулья стояли по кругу, а в углу рядом с включенным торшером стояло пыльное пианино. Оно манило меня, дразня. Мои пальцы зудели от желания прикоснуться к холодным клавишам, а в ушах звенела мольба услышать музыку, которую мои пальцы могли извлекать из каждого удара по клавишам.
«Музыкальный гений» — так меня называла моя мама, но я не играла с тех пор, как она умерла. Это было странно, из всех мест пианино находилось именно в этой комнате. Мой взгляд скользнул по черно-белому ряду, и я задалась вопросом, мой пульс по-прежнему учащается при мажорном звучании?
