Что же касается времени проведения самого остракизма, то здесь надлежит отталкиваться от сообщения Филохора (FGrHist. 328. F30): προεχειροτόνει μεν о δήμος προ τής όγδοης πρυτανείας, εί δοκεΐ τό όστρακον είσφέρειν. Вряд ли эти слова следует понимать в том смысле, что предварительное голосование по вопросу об остракизме имело место «до восьмой притании». Как мы видели выше, это голосование падало на шестую пританию, то есть не только до восьмой, но и до седьмой притании. Это было известно Аристотелю и, несомненно, не в меньшей степени известно и Филохору. Если бы он хотел сказать о сроках этой «прохиротонии» (как он называет предварительное голосование), то, безусловно, выразился бы точнее. Насколько можно судить, в действительности аттидограф хотел сказать, что до восьмой притании проводилась сама
Интересно, что примерно на то же время приходилось еще одно важное событие афинской политической жизни — выборы стратегов и других военных магистратов. По сообщению Аристотеля (Ath. pol. 44.4), эти выборы проводили «пританы, исполняющие обязанности после шестой притании, — те, в чье дежурство будет благоприятное знамение». Вряд ли такого знамения приходилось ждать уж слишком долго (интересы государства страдали бы от чрезмерных задержек, а добиваться получения благоприятных знамений «не мытьем, так катаньем» греки умели очень хорошо). Таким образом, нормальным сроком для проведения выборов стратегов являлась седьмая притания, то есть та самая, которая была нормальным сроком и для остракизма. На это совпадение обратил внимание А. Раубичек и предположил, что оно не случайно. В ряде работ этот исследователь пытался доказать, что остракофория была специально задумана как мероприятие, предшествующее выборам (или даже проходящее в один день с ними) и «отсеивающее» наиболее нежелательного кандидата на высшую должность в полисе[637]. Однако эта его догадка была сделана в связи с совершенно неприемлемой гипотезой о введении остракизма Клисфеном после Марафонской битвы — гипотезой, о которой нам уже приходилось говорить (гл. II, п. 1) и которая подвергалась совершенно обоснованной критике. С построениями Раубичека довольно-таки сложно солидаризироваться, тем более что они практически недоказуемы. С тем же успехом можно предложить любую другую альтернативу, например, что остракофория проводилась уже после выборов стратегов — именно как последняя возможность воспрепятствовать чрезмерному возвышению политика, уже избранного на эту должность. А скорее всего, никакого прямого соотношения между остракизмом и выборами вообще не было, тем более что ни о чем подобном не упоминает ни один античный автор.
