Остракизм в Афинах полностью

Все процитированные отрывки, судя по сходству лексики, действительно опираются на аутентичную законодательную традицию. Однако на их основании решительно невозможно сделать вывод, идет ли в описанных случаях речь о кворуме, необходимом для принятия решения, или об обязательном минимуме голосов, поданных за это решение. Греческий текст во всех пяти цитатах (а других для Афин не имеется) можно понять как в том, так и в другом смысле, и если в переводах и комментариях его трактуют обычно как кворум, то это только под влиянием политических реалий наших дней, когда кворум имеет весьма большое значение, а категория минимума неупотребительна. Ситуация, таким образом, абсолютно тождественна сложившейся в случае с остракизмом, и, если не исходить из априорных предпосылок, вопрос о существовании кворума однозначно решить не удается. Мы не говорим уже о том, что все вышеприведенные данные относятся к IV в. до н. э. и в предшествующем столетии (а именно оно нас интересует в связи с остракизмом) могут вообще не иметь соответствия. Ведь известно, что на рубеже V–IV вв. в афинское законодательство были внесены существенные изменения.

Может быть, поможет разрешить проблему привлечение внеафинского материала аналогичного характера? Задавшись этим вопросом, видный французский антиковед Ф. Готье составил сводку эпиграфических свидетельств из различных греческих полисов, в которых принятие того или иного решения обусловливается наличием определенного количества голосов[698]. Эта сводка представляется нам весьма ценной; она, собственно, начинает в своей совокупности «работать» сама по себе, вне зависимости от намерений и выводов ученого. Готье во всех рассматриваемых им случаях говорит о «кворуме». Однако, если непредвзято подойти к фрагментам надписей, которые он цитирует, становится ясным, что в одних ситуациях фигурирующие в этих надписях цифры действительно представляют собой кворум, в других, несомненно, — число голосов, поданных за принимаемое решение, в третьих — формулировки документов расплывчаты и не позволяют ясно судить, о кворуме или о минимуме идет речь. Таким образом, внеафинский материал весьма разнообразен; из него при желании можно извлечь аргументы как в пользу точки зрения Плутарха, так и в пользу свидетельства Филохора. А коль скоро это так, то, стало быть, приводимые Готье данные на деле не свидетельствуют ни о том, ни о другом и не могут использоваться как решающий аргумент ни одной из дискутирующих сторон.

Что же касается конкретного случая с афинским остракизмом, французский исследователь, следуя более распространенной в настоящее время точке зрения, считает число 6000 в связи с этой процедурой кворумом. Следует, однако, оговорить, что Готье понимает античный кворум в весьма специфическом смысле. Он указывает, что понятие кворума в древнегреческих демократиях очень сближается с понятием единодушного, почти единогласного голосования. В тех из приводимых им памятников, в которых указано и общее число голосовавших, и число подавших голоса за принятие решения, эти два числа оказываются в высшей степени близкими друг к другу. Иными словами, процент голосующих «против» чрезвычайно мал. Кворум и минимум, таким образом, имеют несомненную тенденцию к сближению, вплоть до полного совпадения. Перед нами — концепция, в сущности, весьма близкая к тому, что писал О. Меррей в цитировавшейся чуть выше работе: для политики в полисном мире главное — единство, общая воля.

Итак, вышеприведенный круг свидетельств по внимательном рассмотрении не может использоваться для поддержки тезиса о 6000 голосов на остракофории как о кворуме. Перейдем теперь к прочно закрепившемуся в историографии мнению о 6000 ежегодно избираемых гелиастов. Это мнение базируется, по сути дела, на трех свидетельствах (Aristoph. Vesp. 661–662; Andoc. 1.17; Arist. Ath. pol. 24.3), которые поэтому и надлежит внимательно рассмотреть.