– Пойдём, твоей бледной коже нечего делать на таком солнце, – она помогла Элли подняться, уводя её обратно в покой.
Кейт запетляла между статуями, а потом села у той, что изображала её мать. Элли, задумавшись, рассеянно постукивала тростью.
– Кейт… а почему ты думаешь, что твой отец хотел забрать дар твоей матери?
– Я не знаю. Никакой необходимости ему не было: она бы всё для него сделала. Я иногда думаю, не был ли он соглядатаем Врага.
Элли широко распахнула глаза, кончики её пальцев так и зудели. Она чувствовала, как идеи соединяются у неё в голове, искрясь электричеством при столкновении.
– Ты говорила, что Семеро Стражей были задумкой твоего отца. И это он спроектировал те личины, что они носят?
Кейт дёрнула носом, губы её сплёвывали слова как яд.
– Алтимус Ашенхолм.
Элли запнулась и схватилась за руку статуи, чтобы не упасть. Она смотрела в холодные мраморные глаза, и мысли её кипели. Отец Кейт был из Города. Он был наставником её, Эллиной, матери. И каким-то образом он изъял божество, жившее в матери Кейт.
Кейт сжалась в клубок.
– Что нам делать, Элли? – рыдала она. – Они узнают. Я знаю.
– Мы что-нибудь придумаем. – Элли сжала кулаки. – Я обещаю.
– Ох, Элли, – произнесла Кейт, с нежностью наблюдая за ней. – Вечно пытается всё починить. Но что, если есть такие вещи, которые починить нельзя?
Элли встала на колени рядом с Кейт:
– Значит, они и не были сломаны.
– А знаешь, с тобой у меня появилось такое чувство… будто я, несмотря ни на что, могла овладеть этой силой, хотя какая-то часть меня и знала, что это невозможно.
– У тебя есть силы, Кейт. Возможно, они не такие, как у твоей матери. Но они есть.
Кейт молчала, лицо её осветилось солнечным светом.
– Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. Я бы всё отдала своему народу, Элли. Если бы у меня было что дать.
Кейт положила голову к Элли на колени, и Элли поглаживала её волосы, пытаясь придумать, что же сказать – что угодно, чтобы Кейт сделалось легче. Но ничего не приходило в голову. Тянулись долгие минуты, глаза Кейт закрылись, и вскоре её тихое размеренное дыхание заполнило комнату. Слёзы на щеках высохли, а Элли всё смотрела и всё не могла придумать, что сказать.
С превеликой осторожностью Элли высвободила свою руку из руки Кейт и свернула своё новое пальто шаром. Приподняв голову Кейт со своих колен, она переложила её на импровизированную подушку. Подобного одиночества она не испытывала уже много месяцев. Она поглядела на статуи предков Кейт, отбрасывавшие в солнечном свете длинные тени: высокая мускулистая женщина с мягкой улыбкой, круглощёкий мужчина, замерший со смехом на губах. Хрупкое перламутрово-белое дитя смотрело прямо на неё.
Элли сощурилась, холодный страх стекал вниз по шее. Но статуя оставалась неподвижной. Элли облегчённо выдохнула.
– Они её уничтожат.
Голос шипел со всех сторон разом. У Элли сковало напряжением плечи.
– Сегодня было только самое начало.
Элли опасливо поднялась на ноги, чувствуя в ладонях биение сердца.
– Это ты подстроил?
Покой засмеялся ей в ответ на два голоса: один низкий и надтреснутый, другой пронзительный и детский.
– Я? Элли, ты не пользуешься своей головой. Я ничего не могу сделать без твоего слова. У меня едва достаёт сил для наших милых бесед.
Элли обернулась, прочёсывая взглядом игру солнечных лучей и теней. Когда она повернулась обратно, статуя хрупкого ребёнка исчезла.
– Чего… – у Элли пересохло в горле, и слова едва проталкивались. – Чего ты хочешь?
– Забавно, не правда ли? Сирота, которая никак не могла сравняться с блистательной репутацией матери, годами скрывавшая такую ужасную и губительную тайну. Думается мне, у вас двоих больше общего, чем вы полагали.
Элли краем глаза выхватила движение. Когда она повернулась, статуя ребёнка стояла в десяти футах в тени. Она не видела её глаз – казалось, у неё их и не было, – но она видела улыбку.
Элли облизала губы.
– Это ты забрал силы её матери? Алтимус Ашенхолм был твоим Сосудом?
– Звучит так, будто это моих рук дело, правда? – прошипел голос. – Но нет. Я, впрочем, припоминаю, дорогой Хестермейер упоминал Ашенхолма. Он не питал к нему большой приязни, и, похоже, небезосновательно! Сотворить такое со своей женой и ребёнком.
– Что теперь будет с Кейт?
Смех взрезал воздух, вонзился в разум Элли.
– Они растерзают её, разорвут по кусочку, пока ничего не останется.
– Нет. – Элли сжала зубы. – Народ любит её.
– Любил её. После сегодняшнего утра я не был бы так уверен. А когда придёт Празднество Жизни и они узнают, насколько она на самом деле слаба? Но полно, вот если бы кто-то мог ей помочь. Кто-то, кто на самом деле является Сосудом. Кто-то, кто мог бы совершить чудо, просто произнеся пару слов.
Элли ощутила холодок дыхания на одном ухе и, повернувшись, увидела хрупкое дитя прямо рядом с собой – с широкой улыбкой и гладкой пустотой там, где должны быть глаза. Но прямо у неё на глазах мрамор потёк каплями, будто краска, и обнажилось создание, скрывавшееся под ним. Снежно-белая кожа, перебинтованное хрупкое тело. Ткань туго натянулась над глазницами и носом.
