Внутри была стопка желтоватых бумаг, перевязанная бечёвкой и убранная в кожаную папку. Элли прочла первую страницу.
Ночами Карга отправляется на долгую прогулку, обходя Ковчег, и как только мерное дыхание Вару наполнило сад, я прокралась следом за ней. Я нашла её одну на Небесной палубе – крохотная сухонькая фигурка под громадной белой луной.
– Ты лжёшь ему, – сказала я. – Ты прекрасно знаешь, кто сломал его разум. И вдобавок ты знаешь, как он может починить его.
Карга взглянула на меня через плечо:
– Ты намного умнее, чем может показаться, дитя.
– Ты должна ему сказать.
– Он не готов, – отрезала Карга. – Его необходимо возлелеять и возлюбить, иначе правда сломит его.
– О чём ты говоришь?
Карга скользнула взглядом по бесконечному безмятежному морю.
– Этот мальчик умирал тысячу раз и ещё тысячу раз умрёт. Он бог. Но даже у богов есть душа, и даже душа оных может быть сломлена. Душа его должна обрести исцеление прежде разума.
У меня голова разболелась от её слов.
– Но как он может исцелить свой разум?
– Вспомнив правду.
– Но ты сказала, что правда сломит его!
– Сказала.
Я зарычала от безысходности.
– Ты просто невыносима. Ты не можешь хоть раз ответить как нормальный человек? Кто сломал его разум?
Карга изучающе посмотрела на меня.
– Если он тебе хоть немного дорог, ты должна пообещать не говорить ему.
Я скрипнула зубами.
– Обещаю.
Карга снова взглянула на океан.
– Он сам изломал собственный разум.
– Зачем ему это делать?
– Чтобы забыть правду.
Я схватила её сморщенное запястье и развернула лицом к себе.
– И какова эта правда? – рявкнула я.
Карга долго-долго всматривалась в моё лицо, а затем провела пальцем по моим волосам.
– Война была невыносима для него. Слишком много страданий, слишком много смертей. Каким-то образом Враг сумел обмануть его, и он потерял власть над своими силами.
Морщина пролегла по её лбу.
– Он вызвал Потопление.
Элли захлопнула книгу.
Сердцебиение грохало в барабанные перепонки. Она прижала руку к груди и сделала три глубоких вдоха.
Это был Сиф.
Элли поднялась с кровати как кукла. Обрывки лунного света рябили лицо Сифа, грудь его мягко поднималась и опускалась в едином ритме с нахлёстом волн на берег. Стены крохотной комнаты давили на Элли, и ей неодолимо захотелось выйти на воздух. Она натянула своё пальто и башмаки, схватила трость и заковыляла вниз по ступеням, вон из «Гнусного дуба».
Небо лежало покрывалом бесчисленных звёзд, серебрящих своим светом остров и море вокруг. Элли петляла по Врассыпкам мимо дремлющих кошек и кур, пока мысли её не сделались невыносимо большими и тяжёлыми, и тогда она плюхнулась на каменную стену.
Сиф вызвал Потопление.
Он заставил моря подняться и уничтожил весь прежний мир.
Сиф. Её друг.
Элли наклонилась вперёд, обхватив коленки. Она почти ждала, что появится окровавленное дитя, чтобы поглумиться над ней. Но она слышала только шум моря и гулкое биение в собственной груди.
– Нет, – прошептала она. – Карга сказала, что он был обманут.
Это была вина Врага, это всегда была вина Врага.
Она повернулась, чтобы посмотреть на «Гнусный дуб»: его узловатые лапы изгибались в тени Ковчега. Небольшое окно их спальни оставалось тёмным. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько отчуждённой от Сифа.
Она сидела, слушая море и пытаясь одолеть непомерную и отвратительную мысль, вертящуюся в голове. Был ли он тем, кем она его полагала? Она взглянула на часы, подвешенные на одной из ветвей. Уже было без четверти три, скоро будет пора встретиться с Кейт. Она опасалась будить Сифа, но, глубоко вздохнув, принялась взбираться через Врассыпки.
Сиф, однако, уже проснулся и стоял перед гостиницей, одетый в зелёный жилет.
– О, ты встал! – воскликнула Элли с нарочитой жизнерадостностью. Она похлопала себя по карманам. – Пойдём? Кажется, всё, что нужно, у меня с собой.
Сиф с неуверенным видом переступил с ноги на ногу.
– Элли, я тут подумал. Я думаю, нам не стоит сегодня никуда идти.
– Что?
– Я думаю, нам нужно уходить. Уйти с этого острова навсегда.
Элли сделала шаг назад.
– Мы не можем просто взять и уйти. А как же друзья, с которыми ты здесь сошёлся? Как же Виола?
Сиф засунул руки глубоко в карманы.
– Я тебе говорил, Виола меня презирает.
– Она не презирает тебя.
Сиф повернулся к ней спиной, плечи его подрагивали.
– Если мы останемся, всё будет только хуже. Нам нужно уходить.
– И бросить Кейт разбираться со всем этим в одиночку? Мы можем помочь. Мы можем отвратить приближение голода. Когда мы докажем, что это Лорен потравил поля, я смогу исправить всё с помощью своих машин.
У Сифа дрожали губы. Он словно не в силах был встретить Эллин взгляд.
– Я не понимаю, почему ты так тревожишься за неё.
– Да какое это имеет отношение к происходящему? Мы пытаемся помочь людям.
Сиф круто развернулся.
– Нет, ты пытаешься помочь ей, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Я ей не доверяю, Элли. Если ей придётся выбирать между тобой и тем, чтобы быть Королевой, она даже не задумается.
