Глаза Мартина автоматически фиксировали на экране телевизора движение. Бегающие, орущие и стреляющие фигуры ничуть не мешали ему размышлять. Рука машинально подносила ко рту чашку кофе. Со вчерашнего дня Мартин находился в состоянии тревожности. Он ощущал нечто важное, происходящее в косвенно связанной с ним жизни Рона Митчелла. Чашка кофе больно стукнула о зубы, выведя Мартина из глубокой задумчивости. Он потер рукой зубы, провел по ним языком, встал, подошел к окну, снова вернулся к столу, походил по комнате. Чувство тревоги нарастало, не поддаваясь попыткам Мартина взять его под контроль. Мартин выключил телевизор. Освобожденный от зрелища взгляд лег на письменный стол. Мартин нащупал в кармане брюк ключ, подойдя к столу, открыл верхний ящик. В нем лежал единственный предмет – пистолет. Почему он вспомнил об оружии? Мартин взял пистолет. Тяжелый, холодный, с тусклым блеском, пистолет не был Мартину по руке, утонченной и ухоженной. Он вспомнил об оружии, значит, случился перелом в судьбе Рона, который не минует и его. Мартин доверял своей интуиции гораздо больше, чем разуму. Покрутив пистолет в руках, он сунул его в карман брюк. Тонкой выделки дорогая ткань обвисла, нарушив красоту силуэта. Мартин засунул пистолет за пояс. Еще нелепее. Такое ношение оружия требует совершенно другой внешности, такой, как у Рона Митчелла. Мартин вытащил из-за пояса пистолет и положил обратно в ящик. Постояв несколько секунд, снова взял оружие, затем опять вернул назад, наконец, толкнул ящик внутрь стола и снова подошел к окну… Небесный простор все мысли Мартина вновь обратил к Рону Митчеллу. Черт возьми, и почему он сегодня не идет у него из головы?
Рон открыл глаза, сразу оценив чистейшей синевы красоту утреннего неба. Не в силах после долгого и глубокого сна смотреть на сияние света, Рон закрыл глаза. Который час? Впрочем, какая разница? Рон никуда не спешит. Он никому и ничем не обязан. Он свободен. Вчерашний день стал прошлым, о котором Рон больше не вспомнит. Никогда! Никогда больше! Рон снова открыл глаза и зажмурился от ударившего в глаза солнца. Точно так его ослепил свет из распахнувшейся двери. Что было за этой дверью, кто разговаривал и о чем? Почему Рон снова ничего не помнит? Или он не вошел в эту дверь? Нет, он там был. Он точно там был и получил прощение. От кого? За что? Двадцать семь лет Рон пытался понять, за какой грех он несет наказание, чтобы покаяться в нем ради прощения. Покаяние принято и что теперь? Оставшиеся годы жизни искать ответ на вопрос, за какой грех он прощен? Столько странного в его жизни, столько странного…
Рон откинул одеяло и с удивлением обнаружил, что спал в одежде. Высунув ногу, увидел ботинок. И он еще хотел вспомнить о ночном видении, когда он не помнил, что лег спать в одежде и обуви. Все с себя сбросив, Рон направился в ванную. Давно он с таким удовольствием не принимал душ. Вода, очищая тело, в какой-то непостижимой взаимосвязи омывала душу. Рон вышел из ванной успокоенный, вновь было заметавшиеся мысли улеглись, как пыль, прибитая дождем. Надевая чистую одежду, Рон почувствовал звериный голод, заглянул в холодильник. Пожалуй, из оставшихся продуктов можно что-нибудь сотворить, но сначала Рон заварит себе чашку крепкого чая. Пока закипал чайник, Рон собрал в мусорный мешок всю сброшенную с себя одежду. Задумчиво покрутив грязные ботинки, бросил их следом в мешок. Ничто не должно его связывать с прошлой ночью и прошлой жизнью, даже неплохая обувь. Бросив собранный куль под дверь, Рон тщательно вымыл руки и не спеша, наслаждаясь каждым движением, заварил в глиняном чайнике ароматные чайные листы. Вдоволь насладившись запахом чая, Рон наполнил напитком большую кружку с толстыми стенками и, предвкушая вкус, еще раз вдохнул терпкий аромат. Усевшись поудобнее в кресле напротив окна, Рон медленно, смакуя вкус и позволяя удовольствию неспешно разливаться по всему телу, выпил всю кружку чая. На небе не было ни облачка. Синева, залившая все окно, синхронизировала с душевной безоблачностью Рона. Сегодня он ничего не будет делать и никуда не пойдет. Он будет сидеть, лежать, смотреть на небо днем, на звезды вечером. Он знает, что надо подумать о будущем, но сегодня он разрешает себе обмануться мыслью о беспроблемности своей жизни. Рон заслужил этот день, полный покоя и безмыслия.
