Мы отслеживаем количество съеденного корма и собранных яиц в двух из 110 рядов клеток в каждом здании. Когда производство становится экономически невыгодным, все 90 тысяч птиц продаются на переработку и отправляются в пироги или в суп. Бессмысленно следить за каждым рядом в ангаре, не говоря уже об отдельных несушках: с двумя миллионами птиц приходится полагаться лишь на статистическую выборку[191].
На большинстве фабрик по производству яиц клетки ставятся друг на друга в несколько ярусов, а лотки с едой и водой тянутся вдоль рядов и автоматически пополняются из централизованного источника. Полы клеток наклонные и сделаны из проволочной сетки. Из-за наклона в несколько градусов птицам неудобно стоять, зато яйца сразу выкатываются в переднюю часть клетки, откуда их легко забрать, а на самых современных фабриках они попадают прямо на конвейерную ленту и отправляются в упаковочный цех.
У пола из проволочной сетки тоже есть рациональное обоснование: экскременты проваливаются сквозь него и могут лежать под клеткой несколько месяцев, пока их не уберут все сразу. (Одни производители убирают помет чаще, другие реже.) К сожалению, куриные лапы плохо приспособлены к жизни на проволоке, и сообщения о ранах на них появляются каждый раз, когда кто-то удосуживается провести проверку. В отсутствие твердой почвы когти птиц сильно вырастают в длину и порой навсегда запутываются в проволоке. Бывший президент национальной организации птицеводства упомянул об этом в интервью отраслевому журналу:
Мы обнаружили, что некоторые куры буквально врастают в клетку. Похоже, когти птиц каким-то образом застревают в проволочной сетке и животные не могут их высвободить. Со временем лапа птицы врастает в проволоку прямо с мясом. К счастью для кур, это происходит ближе к передней части клетки, так что они легко могут дотягиваться до пищи и воды[192].
Теперь рассмотрим, сколько пространства доступно несушкам в клетках. В 1954 году в Великобритании был принят Акт о защите птиц, призванный не допустить жестокости в их отношении. Пункт 1 статьи 8 этого закона гласит:
Если кто-либо содержит или помещает какую-либо птицу в клетку или иное вместилище, высота, длина или ширина которого недостаточны для того, чтобы птица могла свободно расправить крылья, такой человек считается виновным в нарушении данного Акта и подвергается соответствующему взысканию.
Хотя любое заключение в клетку достойно осуждения, требование, чтобы клетка была достаточного размера для свободного расправления крыльев, кажется минимально необходимым для защиты птиц от невыносимых ограничений, которые противоречат их базовым потребностям. Итак, можем ли мы предположить, что на птицефабриках в Великобритании клетки обладают достаточными размерами, чтобы обеспечить птицам эту минимальную степень свободы? Нет. В вышеуказанной статье Акта содержится важная оговорка: этот пункт не относится к сельскохозяйственным птицам.
Это поразительное замечание иллюстрирует цену человеческого порыва к состраданию, когда выбирать приходится между ним и желудком, – и это в стране, которая славится гуманным отношением к животным. Птицы, которых мы называем «сельскохозяйственными», по своей природе ничуть не меньше хотят расправить крылья, чем другие пернатые. Единственный вывод, который можно сделать из этих слов, состоит в том, что члены британского парламента против жестокости – за исключением тех случаев, когда эта жестокость обеспечивает им завтрак.
Близкую параллель можно найти и в США. Акт о благополучии животных 1970 года и внесенные в него впоследствии поправки стандартизировали размеры клеток для животных; теперь в них должно быть достаточно места, чтобы каждое животное могло легко менять позу, пользуясь соответствующей свободой движений. Этот закон относится к зоопаркам, циркам, пунктам оптовой продажи животных и лабораториям – но не к животным, выращиваемым для еды[193].
