Г-н NN нашел меня в Томске, где я в одной из городских газет разместил объявление следующего содержания: «Молодой человек, хороший собой и прекрасно воспитанный, приехавший из большой и хорошей семьи на нескольких одиноких островах в Атлантическом океане, желает пробыть два месяца для восстановления от болезни в поместье в сельской местности, где есть общество молодых людей, особенно красивых добропорядочных девушек, хорошие возможности для охоты и рыбалки, а также очень хорошая и здоровая пища, в первую очередь молоко, также не помешает и мед. Уважаемым заинтересованным особам просьба в течение 6 дней прислать ответ с пометой “Страх божий, любовь, страсть мира: желание жизни” в редакцию газеты». На мое объявление отреагировали пять крупных поместий, но, когда вышеупомянутый помещик явился ко мне лично и я узнал, что он помимо больших землевладений имел много денег как в западнороссийских, так и сибирских банках, а также у него было трое юных дочерей и много возможностей для охоты и рыбалки, я заключил, что с молоком, медом, моим любимым овсяным супом и другой здоровой пищей проблем у него тем более не будет.
В поместье мне было выделено несколько комнат, которые я приспособил для себя тем, что было под рукой. Жена хозяина была любезной женщиной, как сам глава семьи и его три дочери, однако их ни с чем не сравнимая мелочность и экономность убивали любую естественную радость и комфорт. Я вскоре достаточно близко сошелся с обоими супругами. Говоря об их старшей дочери, если бы было что-то привлекательное в ее нраве и внешности, я предпочел бы ее общество и по доброжелательным советам отца развлекал бы ее, сообщая таким образом через нее мои желания всей семье. Но эта дочь (ее было около 20 лет, то есть почти на два года меньше, чем мне) была очень замкнута и неприветлива, близорукая, с достаточно невыразительным выражением далеко не самого красивого лица. Я увидел, что, несмотря на ее симметричную высокую фигуру, испытать к ней симпатию было невозможно – в плане образа мыслей мы были совершенно не похожи. Полагаю, что эта несчастная девушка приняла свою близорукость слишком близко к сердцу. Другие две дочери в возрасте 12 и 14 лет имели типичную крестьянскую внешность: пухлые и круглые лица и фигуры соответственно. Они были старательными, им часто давали какую угодно работу – например, ухаживать за 30 коровами и 15 лошадьми, выезжать в поле чтобы косить траву и собирать сено, идти в лес за дровами и т. п. У помещика практически не было помощников в уборке урожая, даже не было постоянных поденщиков. Из постоянно нанятых работников были лишь мальчик-подросток и девушка, причем редко кто выдерживал у него больше, чем несколько недель, так как еда была скудной и в недостаточном количестве, а часть зарплаты под тем или иным предлогом не выплачивалась.
Однажды, когда я вернулся с охоты, у большой смотровой башни в центре двора мне повстречался мой хозяин. Башня была заброшена, быть в дозоре было некому, хотя соседние крестьяне и конокрады нередко штурмовали дощатый забор, уводя лошадей, бидоны с маслом и др. Помещик взял меня за руку и сказал:
– Давайте будем с вами хорошими друзьями, надеюсь, что никто из нас об этом не будет сожалеть. Я прогнал своего сына с его потаскухой, с которой он собирается обвенчаться по закону, и вот они перед отъездом ограбили меня, украв множество бидонов масла помимо многих других вещей. Не могли бы вы съездить в соседнюю деревню, где есть сельский полицейский
Чтобы пойти навстречу этому чудаку, который, естественно, очень переживал из-за ситуации с сыном, но больше всего ради того, чтобы опробовать молодого и красивого полнокровного жеребца, на котором я еще не ездил, я согласился выполнить его поручение. Несколько часов спустя перед главным домом помещика разыгралась далеко не самая красивая сцена, которая, в конечном счете, окончилась мирно: багаж сына был досмотрен и он получил разрешение сохранить за собой множество «украденных» вещей – важных, и не очень. Сын отправился со своей возлюбленной в Томск, где я их вскоре встретил после возвращения в город. Дела у них шли неважно, и они тешили себя надеждой, что им когда-нибудь разрешат вернуться обратно, на что надеялась и мать: «А для кого все это хозяйство нужно?» Если я мог его получить – но не за счет других людей и без дочерей – я бы был очень благодарен.
Причуды помещика заключались, в частности, в том, что он не решался взваливать на себя больше работы, чем было необходимо для его домашнего хозяйства. В обширных лесах падали, нагромождаясь друг на друга, и гнили деревья, которые лежали и разлагались, притом что в Томске последней зимой цена на дрова была необычайно высокой, настолько несоразмерно высокой, что Московская губерния решила отправить почтой своим коллегам в Томск – разумеется, не без ироничного замечания – «ящик березовых дров в подарок».
