Понемногу Гугенберг становится своим человеком во всех германских министерствах. Он до того могущественен, что когда почти накануне войны разыгрывается грандиозный скандал (обнаружилось, что Крупп создал целую систему коррупции в германских правительственных учреждениях для набивания цен на поставляемое им пушки и гранаты), то Гугенберг только презрительно пожимает плечами и в ответ на все обвинения замечает, что о подобных "пустяках" он и разговаривать не желает.
Однако нападки в связи с крупповским скандалом вовремя дали Гугенбергу предметный урок насчет роли печати в "демократическом" государстве. Главный директор Круппа, он же председатель организации западно-германских тяжелых промышленников ("Бергбаулихер Ферейн"), создает два общества для того, чтобы иметь возможность распространять в печати сведения, соответствующие его интересам. В 1916 году известное издательство Шерля (ему принадлежат самая распространенная правая газета "Локаль Анцейгер", популярнейший журнал германского мещанства "Ди Boxe" и т. д.) оказалось в затруднительном положении. Шерль был германским Сувориным, и в интересах императорской власти, равно как реакционных кругов, было поддержать эту издательскую организацию. Гугенберг осуществляет одним ударом гениальный план: пользуясь своими связями, он организует с помощью правительства акцию спасения Шерля, но организует ее так, что купленное на казенные деньги издательство Шерля остается в личном владении Гугенберга. Таким образом, за государственные деньги Гугенберг получает сразу собственное богатейшее предприятие, которое дает ему возможность совершить превращение из приказчика в хозяина и одновременно дает возможность Гугенбергу считать, что он рожден для "чего-то высшего", т. е. рожден быть диктатором германского государства.
Уже в 1919 году Гугенберг уходит из правления Круппа. Это могущественнейшее до войны предприятие усечено Версальским договором. Гугенберг взял от него, что можно было взять: деньги и связи. Оставаться далее у Круппа было бы простой тратой времени, тем более, что издательство Шерля оказалось великолепным остовом для образования гугенберговского концерна. В этот концерн входят: 1) "Ала" (самая могущественная организация по сбору объявлений, в зависимости от которой находится почти вся провинциальная печать), 2) "Випро" и "Маттерн-корреспонденц", поставляющие информационный материал для мелкой провинциальной прессы, причем 1.500 провинциальных газет получают готовые матрицы, в которые они должны ставить лишь местную хронику, 3) Тель-Унион — крупнейшее в Германии телеграфное агентство, и, наконец, 4) "Уфа" — крупнейшее в Германии кинопредприятие, включающее самые мощные кинофабрики и крупнейшие театры. Словами Гейне Гугенберг мог бы спросить самого себя: "Милочка, чего тебе еще, надо?"
На этот вопрос Гугенберг ответа не дает, да он и не нужен. Важнее и интереснее, что Гугенберг откровенно дает ответ на вопрос, зачем нужна концентрация организаций по обработке общественного мнения в столь грандиозных всеобъемлющих размерах. Гугенберг так это объясняет: "Большая германская газета не может быть имуществом промышленника или представлять его интересы, потому что ее читатели разбегутся. Большая газета может быть только кристаллизационным пунктом идеи. Основой ее должны быть две идеи: национальная идея и восстановление влияния личности в культуре и хозяйстве".
Совершенно ясно, что Гугенберг хочет сказать. Он если его расшифровать, говорит: нельзя влиять на мелкобуржуазные массы информацией и статьями, в которых ясно выражены политико-экономические взгляды имперского союза промышленников. Надо дать этим массам идею. Эта идея должна носить общий, как можно более туманный характер. Надо говорить о сохранении германского хозяйства и величии германской империи, и каждый добрый германец будет во имя спасения отечества нести возложенные на него капиталистической рационализацией тяготы и молча страдать, думая, что он борется за "оздоровление наций".
