Здесь развитие пошло мимо Гугенберга, и самая логика этого развития (политическое саморазоблачение аграриев) ослабила позиции Гугенберга в фашистском правительстве Гитлера.
Схема Гугенберга, поддерживавшего национал-социалистов, была очень тонка, но, как известно, где тонко, там и рвется. Он считал, что национал-социалисты должны давать те несбыточные обещания, которых он давать не может, и этими несбыточными обещаниями взрывать революционный фронт изнутри, т. е. парализовать его сопротивление установлению диктатуры Гугенберга. Уже на Гарцбург-ском съезде можно было спросить, кто того обманывает: Гугенберг национал-социалистов или национал-социалисты Гугенберга. На поверку вышло, что национал-социалисты обманули Гугенберга; Гарцбургский съезд и временное соглашение с Гугенбергом нужны были им, чтобы через Гугенберга сблизиться с другими представителями монополистического капитала и верхушками рейхсвера, старой армии и старой бюрократии. Как только Гугенберг сыграл свою роль маклера и церемониймейстера при дворе его величества монополистического капитала, национал-социалисты дали понять Гугенбергу, что не может быть и речи, чтобы Гугенберг и его партия были гегемонами контрреволюционного фашистского лагеря. Гугенберг хотел быть вождем, а стал лишь одним из служак фашистского лагеря. В речи на съезде руководителей национальной партии (в июне 1932 г.) Гугенберг признал этот факт своего поражения, подчеркнув, что "националистов отделяют от национал-социалистов глубокие экономические противоречия". "Если национальная партия, — говорил он. — не станет сильным фактором в лагере национального большинства (т. е. фашистском лагере), то последует очень опасное для Германии развитие положения… Опасность в нераздельном господстве национал-социалистов". Было ясно, что Гугенберг боится последствий своей политики. В связи с этой речью Гугенберга в печати появились разоблачения, свидетельствующие о том, что Гугенберг тщетно добивался свидания с вождями национал-социалистов для восстановления единого гарцбургского фронта. При этом выяснилось, что национал-социалисты не нуждаются больше в Гугенберге, что он, с их точки зрения, уже выполнил свою политическую функцию при подготовке фашистской диктатуры, т. е. перевел благополучно разочарованные "демократической" республикой массы мелких буржуа из национальной партии к национал-социалистам и, как указывалось выше, сыграл роль офицера связи между национал-социалистами и монополистическим капиталом. Мысль Гугенберга о возможности осуществления диктатуры без демагогических обещаний массам оказалась на поверку неосуществимой. Гугенберг был заранее поэтому обречен играть при учреждении такой диктатуры не первую роль, а одну из вторых, впрочем, достаточно важных ролей.
