Идея должна иметь врагов. Эти враги не только коммунисты, но и буржуазные демократы. В разгар полемики о Гугенберге вышла написанная его интимным другом проф. Людвигом Бернардом книга "Концерн Гугенберга", самый факт появления которой дает психологический ключ для понимания Гугенберга. Бернард устанавливает, кроме конечной фазы классовой борьбы между имущими и неимущими, еще как бы прелюдию к этой борьбе в виде борьбы между капиталистами, обладающими движимым и недвижимым имуществом. Первые хотят реформы банков, биржи, спекуляции, в то время как вторые хотят "реформировать" только аграрный и промышленный капитал. Гугенбер-говский концерн великолепно развивает узоры на этой основной мысли для уловления не только мелких буржуа, но даже — в блоке с национал-социалистами гитлеровского толка — отсталых рабочих. Как при приобретении издательства Шерля, так и теперь на подъеме своего могущества Гугенберг пытается завоевать демократическую республику фактически средствами самой этой республики: основой его могущества является влияние на так называемые "Генераль Анцейгеры", т. е. бесчисленные губернские и уездные ведомости современной Германии, живущие казенными объявлениями. Там, где не хватает средств республики, Гугенберг берет капиталы тяжелой промышленности, аграриев, кулацких кооперативных организаций. Достаточно назвать имена промышленников, входящих в состав гуген-берговского экономического объединения, чтобы дать представление о влиянии Гугенберга в те времена, В это объединение входили: Кирдорф (горно-промышленное о-во), Феглер (объединенные сталелитейные заводы), Крупп, фон Боллен-Гальбах, Дитрих (Рейфейзеновские кооперативы) и т. д. Эти капитаны промышленности присоединились к Гутенбергу, потому что в его руках оказался ряд крупнейших берлинских газет ("Локаль Анцейгер", "Таг"), провинциальных ("Мюнхенер Нейесте Нахрихтен", "Гамбургер Нахрихтен", "Рейниш-Вестфалише Цейтунг"), в общем около 600 газет в той или иной форме принадлежат Гутенбергу, не говоря уже о том, что половина выходящих в Германии газет пользуется информацией гутенберговского агентства Тель-Унион и добрых двух десятков издаваемых Гугенбергом бюллетеней с отчетами о заседаниях рейхстага, ландтагов, судов, экономических организаций и т. д.
Логическим последствием учреждения этого газетного царства было избрание Гугенберга вождем национальной партий. В условиях "демократии" большая политическая партия не может существовать без печати, а о национальной печати Гугенберг с присущей ему откровенностью перед своим избранием заявил: "Национальная печать принадлежит мне, и она будет писать то, что мне угодно". Раз выбранный вождем национальной партии, Гугенберг немедленно превратил эту партию в политическое отделение своего концерна. Как он этого достиг? Очень просто. До избрания Гугенберга вождем партии и председателем Рейхс-ландбунда был Шиле (бывший тогда министром сельского хозяйства). На его место Гугенберг посадил Гольдакера, одновременно являющегося членом правления "Уфа" и получающего большие тантьемы. Во главе отдела печати партии был поставлен также гугенберговский человечек, которому одновременно дана была хорошо оплачиваемая должность в Тель-Унион. Гугенберг стал покрывать из своих "личных средств" все расходы по содержанию аппарата партии. Эти его. личные средства — средства солидарных с ним промышленных организаций, но деньги шли через его руки.
Для того, чтобы сместить Гугенберга, руководство национальной партии должно было уплатить свыше двух миллионов марок долгов. Где взять такие деньги, если обладающие такими суммами члены партии солидарны с Гугенбергом?
Поэтому Гугенберг остался совершенно непоколебимым, когда в его партии началась фронда и из нее ушла группа Тревиранус-Шиле.
Гугенберг просчитался в одном: он не рассчитал, что представители германских аграриев не удержатся от участия во власти, как только им будет дана возможность набить правительственными субсидиями карман. Было бы бессмысленно с точки зрения Гугенберга сопротивляться этому стремлению прусских аграриев, которые уже при правительстве Брюнинга завопили: "жрать хочу". К этой "жратве" Брюнинга — Шиле — Тревирануса Гугенберг своих аграрных друзей подпустил, рассчитывая, что в конечном итоге кормежка аграриев пойдет ему на пользу, поскольку она вызовет дальнейшее ожесточение широких народных масс, обострение классовой борьбы, которую Гугенберг приветствует, ибо считает, что в условиях обостренной классовой борьбы он является тем стержнем, вокруг которого обязательно должны собраться все те, которые в решительном классовом бою будут отстаивать существование буржуазной Германии. Но он не рассчитал, что логическим продолжением правительства Брюнинга должно быть правительство Папен-Шлейхера, восстановившее политические прерогативы аграрного класса, как класса, правящего во имя финансового капитала, как такового.
