Ноябрьский переворот 1918 г. впервые открывает перед Шахтом возможность принять активное участие в политической жизни Германии. Вместе с рядом других германских хозяйственников и политиков он является одним из основателей германской демократической партии. Как он сам говорит[5], настал тогда тот момент, когда германская буржуазия должна была взять в свои собственные руки руководство своей судьбой, потому что еще страшнее поражения на внешнем фронте стало ее внутреннее положение, ввиду появления большевистской опасности. Уже тогда Шахт видит единственное спасение германской буржуазии в установлении тесного контакта с буржуазией победоносных стран, в особенности же с буржуазией Америки. Он направляется в Гаагу и пытается там завязать сношения с американцами. В названной нами книге Шахта он сам описывает сценку, изображающую провал его первой попытки. Шахт явился в американское посольство в Гааге. К нему вышел один из атташе и грубо спросил его, является ли он германским гражданином. На утвердительный ответ Шахта последовал лапидарный ответ: "Я не могу с вами разговаривать". Когда Шахт попытался объяснить цель своего прихода, лапидарный ответ последовал во второй раз. Такова была первая встреча будущего друга Моргана с представителем Америки.
Неудача этой попытки отнюдь не обескураживает Шахта. Он пытается завязать сношения с Францией, ведет переговоры с тогдашним председателем репарационной комиссии Барту, имеет свидание с Пуанкаре и предлагает им образовать германо-французский блок для того, чтобы вместе использовать американский денежный рынок для разрешения репарационной проблемы. Эти переговоры не дают положительных результатов. Безрезультатными также остаются переговоры о разрешении репарационного вопроса, которые Шахт ведет по собственной инициативе в Лондоне. Шахт понимает, что германская буржуазия только тогда сможет вести задуманные им переговоры, когда ей самой удастся окрепнуть внутри страны, разрешить за счет германского рабочего класса финансовую проблему, поставленную перед ней фактом беспримерного поражения в мировой войне и осложненную необходимостью делить свою прибавочную стоимость с буржуазией победоносной Антанты.
