Никто, конечно, не знает, вспоминал ли эти дни встречи двух императоров, из которых один казнен освобожденным народом, другой пребывает спокойно милостью германского верноподданнического социал-фашизма в голландском городке Доорне и стрижет купоны с капитала в полтора миллиарда марок, — никто не может проверить, думал ли об этой любопытной исторической параллели в последние дни сентября 1931 года берлинский полицей-президент Гржезинский. По-настоящему он должен был вспомнить об этих днях, ибо мы знаем из сообщения архибуржуазной "Дейтче Альгемейне Цейтунг", что организация охраны двух весьма почетных гостей германского правительства, французского министра-президента Лаваля и его министра иностранных дел Аристида Бриана, пан-европейского миротворца, была целиком списана с планов охраны драгоценной персоны русского царя. Из французских источников мы знаем, что охрана французских министров в пути, пока они находились на германской территории, тоже напоминала охрану царских поездов в дореволюционное время, когда даже мерный стук колес не мог заглушить галлюцинации взрыва бомб, покладываемых под специальный поезд. Корреспондент руководящего органа английской буржуазии "Таймс" утверждает, что у вокзала в Берлине собрались встречать друзей германского канцлера Брюнинга — Лаваля и Бриана одни полицейские и шпики в штатском да их родственники и друзья. "Берлинер Тагеблатт" утверждает, что толпа состояла из членов разных пацифистских организаций и известной "республиканской" социал-фашистской организации "Имперского флага" (Рейхсбаннера).
Этот исторический день посещения Берлина французскими "Министрами вплоть до аудиенции у президента — фельдмаршала Гинденбурга, которого, как известно, Франция поставила во главе списка "военных преступников", подлежащих выдаче, и посещения опять-таки в сопровождении полицейских в форме и штатских шпиков могилы Штре-зевана — все это является таким же торжеством политики примирения и соглашения с Францией, которую проводил германский канцлер Геинрих Брюнинг, каким последнему Вильгельму казалось посещение германской столицы последним же русским царем. И кто знает, быть может, председательствуя на совещании французских и германских министров в историческом зале рейхсканцлерского дворца, Гейнрих Брюнинг вспоминал, что один из вожаков социал-фашизма недавно назвал его "лучшим германским канцлером после Бисмарка": ведь именно в этом зале происходили заседания Берлинского конгресса, на которых председательствовал Бисмарк и этим афишировал великодержавность молодой империалистической Германии!..
Уже, во всяком случае, не мог думать о близости Гейнриха Брюнинга к "железному канцлеру" Бисмарку двенадцать лет тому назад известный германский прелат, один из влиятельнейших отцов церкви в Германии — Карл Зонненшейн. Тот сидел летом 1919 г. в своем кабинете, заваленном книгами по богословию и социологии,
