Горячо спорящие бросали короткие фразы. Коммунисты в Донбассе – они враги. Крестьяне Харьковской губернии – они не хотели воевать, и им почти безразличны и белые, и красные. Крестьяне Курской губернии – воевать не хотели, но чувствовали зло в большевиках. Крестьяне Орловской губернии настроены были против большевиков: они испытали на себе их режим. Делался вывод: только испытав коммунизм, народ пойдет против него. Но этот вывод не удовлетворял.
Раннее утро. Все еще спят, но вот один вскакивает и громко говорит:
– Хорошо! Народ убежден, что большевики несут ему зло. Но почему вы думаете, что он непременно должен пойти за нами?
Все проснулись. Офицер повторил свой вопрос и добавил:
– Народ станет на нашу сторону, если будет знать, что мы ему дадим.
Молчание. У всех в головах рой мыслей. Тема расширялась и углублялась. Она уже не касалась, а охватывала то, что для каждого было самым ценным – Белую Идею. Да. Действительно так. Мы сами не знали и не знаем… Да! Что-то доброе мы несли в своих сердцах, но на глазах у всех были лишь наши штыки. Но наша ли в этом вина? Разъяснять народу, за что идет Добрармия, не наше дело. Для этого был Осваг. Знай его разъяснения, мы, конечно, не смущаясь, передавали бы народу, среди которого мы все время были.
Иным марковцам удалось ближе познакомиться с этим учреждением, и вот запись: «У меня во взводе 1-й роты во 2-м походе был хороший солдат ставрополец. Перед Армавиром он был ранен, и потом из госпиталя его забрали в Осваг для подготовки из него низового пропагандиста. Летом 1919 года я встретил его в Ростове, и он поделился со мной тем, чем его напичкали. Оказалось, что все сводилось к масонскому заговору и «Сионским протоколам», и это он должен был внушать мужикам и рабочим для того, чтобы объяснить задачи и цели Добрармии. Меня поразила бессмысленность этой пропаганды. Направлять крестьян и рабочих против масонов высоких степеней и сионских мудрецов, сидящих за границей, в то время, когда перед нами и против нас непосредственно были такие же крестьяне и такие же рабочие, казалось форменным абсурдом. Те были вне нашей досягаемости, а вот эти, которые стояли на распутье – кому помогать, – вся эта чепуха была безразлична в высшей степени».
Из записей о том времени… «Генерал Тимановский в Орле. Его встретили и горожане и жел. – дор. рабочие с такой симпатией, что душа радовалась. Он не ожидал такой встречи. Прибыли 4 вагона Освага. Осважники ретиво взялись за дело и начали расклеивать огромные цветные плакаты: жизнь при коммунистах и при белых. Это было издевательство… сверх глупость осважников. Он приказал их содрать».
Другая запись: «Пришлось прочесть какую-то брошюрку Освага. Пустая, не произведшая никакого впечатления. Убедительность отсутствует».
В Уманской узнали о расформировании Освага и не пожалели о нем. Он совершенно не удовлетворял своему назначению. Как ни были неприятны слова: «пропаганда», «агитация» и т. п., но марковцы приходили к заключению – у большевиков они сыграли роль огромную, и нечто подобное должно было бы быть и в Добрармии. Об этом говорил и генерал Деникин, но когда армия уже отходила. «Пропаганда служит исключительно по прямому направлению – популяризация идей, проводимых властью, разоблачению сущности большевизма, поднятию народного самосознания и воля борьбы с анархией». Тогда же он, в декларации 15 декабря, сказал: «Прессе сопутствующей помогать, несогласную терпеть, разрушающую уничтожать». Генерал Деникин напомнил марковцам о прессе. На фронте они ее не видели и только слышали от приезжающих, что она наполнена какими-то нападками, дрязгами, даже обвинения Белой власти. И не тут ли тоже причина неудач?
В Уманской узнали и о тяжелых событиях, протекавших и протекающих в тылу. Оказывается – мы в «Кубанской республике». На Кубани сильное самостийное настроение; формируется Кубанская армия; все казачьи области организуют свой Казачий союз. Некоторые марковцы, оказывается, принимали участие с генералом Покровским в разоружении в Екатеринодаре кубанских частей, в аресте членов Рады, из которых один был повешен.
Говорили о восстании в Крыму какого-то капитана Орлова, будто бы как протест против тыловых беспорядков. Конечно, беспорядки огромны, но к чему может привести восстание, как не к полному разложению. Наступают грузины… Слухи давили. Но признать, что «все кончено», марковцы не хотели. Они еще будут бороться и не отступятся от своего Вождя. Да! Белая Идея потерпела поражение, но это поражение внешнее. Она должна жить. Ее первый пункт – «Единая, великая, неделимая» – должен остаться в полной силе. Она только должна выявить себя во всей полноте и глубине, как показали требования жизни и борьбы.
