7 февраля они перешли в наступление. «Впереди – обрамленная сухим камышом и сугробами снега промерзшая низина, местами рассеченная ледяными плешинами замерзших озер и маленьких речек, а за ней виднелась гладь главного русла Дона и возвышающийся над ним правый берег, вдоль которого на полотне железной дороги дымились бронепоезда противника».
Три полка корниловцев ворвались в станицу Гниловскую; их 4-й полк и 1-й Марковский – в Темерник. За ними, преодолевая препятствия, спешили батареи. Взвод 1-й Марковской батареи, добравшись до передовых цепей корниловцев, в упор обстрелял батарею красных, которая была взята.
На следующий день – атака города силами 1-го Марковского, 2-го и 4-го Корниловских полков и частей конной бригады. Город взят без серьезного сопротивления: в тыл от Ольгинской через Аксайскую вышла Донская казачья дивизия. За два дня частями 1-го корпуса (левее корниловцев наступали алексеевцы и дроздовцы) было взято до 4000 пленных, 22 орудия, 3 бронепоезда. Донцы взяли 2000 пленных, 15 орудий и бронепоезд. Пехота противника явно потеряла боеспособность. Но…
9 февраля корпус получил приказ отойти в исходное положение. Все были поражены: у всех было стремление развить успех, достигнутый со сравнительно небольшими потерями (1-й полк потерял до 100 человек). В ночь на 10 февраля корпус оставил Ростов.
Дивизия сменила Донские части, ушедшие к юго-востоку в Хомутовскую. Оставлен был лишь один пеший полк в 400 штыков, стоявший в 6 верстах к востоку от станицы, в хуторе Нижне-Подполин-ском, и вошедший в подчинение начальнику дивизии. 2-й полк занял восточную половину северной окраины станицы и хутор Старо-Махинский, между нею и хутором Н.-Подполинским; 3-й полк – весь западный фас; и 1-й – в резерве на юго-восточной части станицы.
Дивизия снова оказалась на правом фланге корпуса. Ее фронт до 10 верст. Она в 12 верстах от Батайска и в 20 верстах от Хомутовской. Таким образом, она в значительном отрыве от соседей. В январе здесь проходили сильные бои: не раз донцы оставляли станицу, но с поддержкой конной бригады 1-го корпуса со стороны Батайска восстанавливали положение. Оборонять Ольгинскую пехотой не представляло трудностей, и только то, что она могла быть обойдена с флангов, усложняло задачу. Примеры предыдущих недель говорили: станицу, возможно, придется оставлять, отходить к югу на бугры и восстанавливать положение контрнаступлением.
Но была большая пища для разговоров. Темы – положение на фронте, положение и обстановка, в которых может оказаться дивизия и каждый из ее полков. Конечно, все сводилось к гаданиям, так как никаких официальных сообщений до марковцев не доходило. (В эти дни конница Буденного перешла в наступление и 12 февраля нанесла тяжелое поражение коннице донцов.)
Была, однако, одна тема, захватившая внимание всех: ровно два года назад – 10, 11 и 12 февраля – Добрармия, оставив Ростов, стояла здесь, в Ольгинской. Здесь был сформирован Офицерский полк и 1-я батарея{192} – родоначальники Марковской дивизии. До ста человек осталось с того времени. И они рассказывали о генерале Маркове, о полковнике Тимановском, о Миончинском… о многих.
Тогда Добрармия шла «в неизвестность», тесно сплотившись у Национального Знамени вокруг генерала Корнилова, при «Светоче», зажженном генералом Алексеевым. И спасены были честь Знамени, честь Армии. А теперь? Теперь еще горит «Светоч». Не дадим его угасить! Спасем честь Знамени и Армии, какая бы неизвестность ни была впереди. Потеряли свыше 10 000 человек в первый год войны; свыше 10 000 во второй, но «есть еще порох в пороховницах», есть еще Марковская сила! Ведь сказал же Шеф, генерал Марков: «И с малыми силами можно делать великие дела». Нужно все предусмотреть, все продумать. Все и всем – от рядового до начальника дивизии.
