Но по внутренней слабости брошенное кем-то вместо «Белая Идея» выражение «Белая Мечта» было подхвачено… Мечтать никому не возбраняется, да это и легко. И вот, спрятали «Белую Идею», пошли за «Белой Мечтой». И не задумываясь пошли, даже узнав о разрыве между генералом Деникиным и генералом Врангелем, как это ни было тяжело. Говорили о причинах, о каком-то письме генерала Врангеля, обвинявшего генерала Деникина во многом. Не задумались и тогда, когда узнали об отступлении армий адмирала Колчака в Сибири и о его смерти 25 января. Погиб Верховный Правитель. И как погиб! Его выдал французский генерал Жаннен. Еще раз вспомнили о союзниках… Верховный Правитель России погиб – да здравствует генерал Деникин, его заместитель!
– С Новым годом.
– Ну что же? Начнем опять с Кубани?
– Начнем!
– С новым счастьем!
– Эх, Кубань, ты наша родина. Вековой наш богатырь!
Грустно. Но какая-то внутренняя решимость. Казаки внимательно присматривались к марковцам суровыми взглядами, но «шли навстречу». Спасибо! Ведь Новый год. Праздник. Каждый день перемещения из дома в дом. Терпите, казаки. Нужно. Открыто недовольных предупреждали. Все вопросы решались на месте.
6 января, в день праздника Крещения – крещенский парад. Участвовал 1-й полк да небольшая казачья часть. Принимал его станичный атаман.
Дивизию принял генерал Канцеров. Он не побеспокоил ее смотром, но его влияние стали все быстро чувствовать. Но кто он? Генерал-лейтенант Канцеров – старый генерал и по годам, и по службе. В Великую войну – начальник 71-й пехотной дивизии. Награжден не только орденом Св. Георгия IV степени, но и III. Отзывы о нем его бывших подчиненных отличные во всех отношениях. У него помощником по дивизии полковник Блейш. Можно быть спокойными. Командирами полков назначены капитан Марченко, полковник Докукин и капитан Савельев.
Генерал Канцеров детально ознакомился с состоянием частей дивизии и выяснил их нужды. Его интересовало не только количество штыков, пулеметов, орудий, кухонь, пулеметных двуколок, повозок и лошадей, не только наличие снаряжения, состояние обмундирования и обуви и проч., но и… наличие шомполов к винтовкам, смазочного масла, даже тряпок для смазки. Питание частей было у него серьезной заботой.
Однажды генерал вызвал к себе всех артельщиков. На этой должности были почти только офицеры, по состоянию здоровья не могущие служить в строю. Опрос и разговор с ними касался всех подробностей. Резюмировал свою беседу генерал Канцеров так:
– Котлы должны быть лу…? – ставил он вопрос и, обводя глазами всех, ждал окончания и, не дождавшись, заканчивал сам: —…женые.
– Продукты должны быть добро…? – повторяется та же сцена, —.. качественные.
– Кашевары должны быть хо…?…рошими. Почему? Потому что если они будут пло… хие, то пища будет га…?
И только тут все артельщики закончили его мысль непечатным окончанием.
– …дость, – твердо поправил генерал.
Получился забавный анекдот, над которым потом от души смеялись, но без всякой иронии. Все почувствовали в генерале Канцерове действительно Отца-Командира.
Произошел и другой случай, еще более усиливший симпатии к генералу Канцерову. Он поражал марковцев чрезмерной скромностью и нетребовательностью. Прибыв в дивизию в поношенном солдатском обмундировании и в простых сапогах, он не думал об изменении своей внешности. Об этом подумали подчиненные и решили подарить ему кожу на хорошие сапоги. Генерал был очень тронут, смущен, благодарил и хотел уплатить за нее.
– Ваше Превосходительство. Она нам ничего не стоит, – заявили офицеры.
Генерал Канцеров вопросительно посмотрел на них и решительно отказался от подарка. Его поразительная честность смутила офицеров, и они вышли с еще большим к нему уважением.
Ежедневно прибывало пополнение мобилизованными, из запасного батальона и находящимися на учете у тыловых комендантов. Из Екатеринодара последних для дивизии было назначено около 250 офицеров и до 300 солдат, но прибыло всего 40–50 офицеров и 150 солдат. Остальные, видимо, разъехались по своим частям, куда они просились, а коменданты не вняли их просьбе. В партию, назначенную во 2-ю дивизию, попали марковцы и, конечно, сбежали в свою дивизию.
В средине января в ротах было уже по 30–35 штыков, а в некоторых и больше. Официально состав дивизии определялся в 641 офицера и 1367 солдат. Было вполне достаточное число пулеметов, но не хватало обученных пулеметчиков, двуколок и лошадей. Однако состав этот, несмотря на продолжавшие прибывать пополнения, не увеличивался – косил тиф. Тифозными были заполнены не только госпиталя в Ейске, но и в станице. Даже при каждом батальоне один-два дома были заняты больными, за которыми ухаживали сестры милосердия.
