Восстанавливала свои силы и артеллирийская бригада. Она имела 16 орудий в шести батареях. Была пополнена из расформированных батарей других частей, но был недостаток в лошадях, благодаря развившейся среди них чесотке. В общем, во второй половине января дивизия стала внушительной силой. Ее обучению мешала непролазная грязь. Окрепла она и в моральном отношении, чему помогли успехи на фронте: отбиты были все наступления противника, а донцы даже разгромили конный корпус Думенко. Но мораль крепла помимо этих внешних причин.
Генерал Канцеров собирал в штаб всех начальников, вел с ними долгие беседы. Он читал выдержки из речей генерала Деникина. Между прочим генерал Деникин говорил, что силы большевиков, на основании оценки самого Троцкого, были надломлены.
«Отсутствие продовольствия, расстройство транспорта, голод, холод, глухое и открытое недовольство нами масс – все это грозит последствиями, которые до конца напряженная власть не в состоянии будет ликвидировать. Наш противник тоже совершенно выдохся, и весь вопрос в том, кто из нас в состоянии будет выдержать эту зиму. Мы не в состоянии воевать, они тоже; поэтому, во что бы то ни стало: наступать!»
Тяжело лишь было слышать о разлагающей кубанцев работе их Рады. Генерал Канцеров сказал, что возможен переезд Ставки в район расположения дивизии или перевод ее или ее части ближе к Ставке.
Красное командование не дремало и всюду, где только возможно, подготовляло в тылу у белых восстания. Особенно легко это было сделать на побережье Азовского моря. 22 января красные обезоружили стоявший в Ейске гарнизон – запасный батальон, сотню и батарею. Восстание распространилось к северу по всему побережью.
23
В этот день 2-й полк пришел в Ейское укрепление на восточном берегу залива, где стояли 2-й Кубанский Запорожский полк{190} и Терская батарея, державшие нейтралитет. На следующий день один батальон с двумя орудиями, под командой штабс-капитана Стаценко{191}, в страшный мороз и ветер, выступил для занятия порта Катон, в 20 верстах к северу. Отчаянный переход и отчаянный налет на порт. Красные не ожидали его в такую погоду и уже наступившей ночью. До 500 человек было взято в плен, много пытавшихся бежать погибло. Захвачены видные организаторы восстания, 6 пулеметов, штаб и канцелярия Ейского партизанского полка.
Общие потери дивизии до 60 человек, не считая значительного числа обмороженных. Потери были восполнены влитием пленных. В Ейске повстанцы были милостивы к марковцам, которых они захватили в лазаретах, но когда марковцы уходили с побережья, то слышали от женщин: «Мы вам припомним черные погоны!»
На занятых местах полки пробыли 3–5 дней. 1-й полк в Ейске. Была у него ночная тревога, и через 15 минут полк и батарея стояли на площади. Генерал Канцеров благодарил. С ним приехали и англичане, которые тут же выдали привезенные обмундирование и обувь, а командиру полка сказали, за всем необходимым обращаться прямо к ним, минуя интендантство.
Неоднократные попытки красных прорвать фронт на линии станица Ольгинская – Батайск – Азов большими силами пехоты и конницы кончились неудачей. Также неудачно было наступление корпуса Думенко к востоку от этой линии. Однако решение красного командования сломить сопротивление белых в возможно короткий срок было непреклонно. Оно хотело использовать время, пока кубанцы, оставившие фронт, в массе еще не опомнились и не взялись опять за оружие. И армия Буденного стала перебрасываться в район Великокняжеской для наступления в Тихорецком направлении. Удар готовился по Донской армии и остававшимся на фронте частям кубанцев. Чтобы ослабить удар, генерал Деникин решил разбить красных в районе Ростова наступлением 1-го корпуса и левофланговыми частями донцов.
