Основываясь на донесении разведчика, поручик Макаревич повел взвод крупной рысью в направлении на юго-восток. Выйдя на прямую, большую улицу, одинокий взвод пошел уже полным карьером по пустынному, молчаливому городу Ливны. По слухам, батальон был атакован большевистским конным полком имени Троцкого и Ленина. Полк был якобы одет на манер белых войск, в погонах.
Отступление по «широкой Московской дороге» в октябре – ноябре 1919 года от города Ливны Курской губернии до огромного села Вязового, длившееся несколько недель, осталось у меня в памяти каким-то сумбурным отрывком.
Проскочив полным карьером по пустынному городу Ливны, наш взвод 3-й Марковской батареи, работавший с алексеевской пехотой, оставшийся без пехоты на фронте и уже обойденный кавалерией на флангах, вынесся из города и пошел крупным аллюром по дороге, тянувшейся на юго-восток.
Слегка подмерзшая дорога была совершенно пуста. Пройдя крупной рысью несколько верст, кони начали уставать, и, наконец, взвод остановился. Взмыленные кони, поводя боками, тяжело дышали. Дав коням несколько отдохнуть, взвод двинулся дальше уже шагом в направлении на видневшуюся вдали станцию железной дороги. Противника не было видно. Далеко на восток тянулась линия телеграфных столбов и виднелись отдельные всадники.
Взводом нашим командовал поручик Макаревич Симеон Петрович. Младшими офицерами в этот период отступления были: поручик Прюц Николай Александрович и подпоручик Сорокин Леонид{224}.
Мы добрались до станции, еще занятой нашими. Затем двинулись одни дальше. Пехоты с нами не было. Позже остановились для привала где-то в одном перелеске. Здесь взвод, стоявший в походном порядке, был покрыт артиллерийским огнем противника. Сидя на земле, я услышал звук пролетавшего снаряда и увидел, как стакан шрапнели скользнул по спине сивой лошади в корню пушки. Конь не упал, но весь прогнулся. В следующий момент что-то грохнуло, блеснуло впереди меня, и… очнулся я, уже лежа на подводе. Рядом со мной сидел Макар. Установил, что ни Макар, ни я не были ранены. Но мы оба чувствовали себя как-то странно. Подпоручика Сорокина Леонида с нами уже не было. Куда он тогда девался – я не помню. Взвод вели наши солдаты сами и везли нас, офицеров, с собой. Иногда Макар и я ехали верхом.
По дороге ночью в одной деревне, где мы задержались, в хату, куда я забрался прилечь и согреться, сбежал один наш солдат и сказал, что взвод уходит.
При дальнейшем отходе мы шли опять с пехотой. Где-то южнее станции Касторная, войдя ночью в одно село для ночлега и оставив наш взвод, по опыту того времени, на южной окраине села нераспряженным и только с отпущенными подпругами и нашильниками, мы, офицеры взвода, явились к командиру батальона, к которому были вызваны.
Разговаривал с командиром батальона Макар. Последний вскоре вышел и приказал двум разведчикам, находившимся при нас, найти неподалеку квартиру для ночлега. Макар сказал мне, что положение на фронте в районе Касторной значительно осложнилось. Придя в чистую, убранную хату и поужинав, мы приготовились лечь спать. Неожиданно вошла молодая баба, лет 25, вероятно хозяйка, смущенно сказала, что она выходит замуж, и тотчас же скрылась в задней части большой хаты.
Полное недоумение – что, мол, это значит? Разведчик весело улыбнулся. Было это наивное заигрывание или она кого-то скрывала? Оставили все это без внимания. Один разведчик остался с нами в передней части хаты, а другой ушел ко взводу. Как всегда при отступлении, мы легли полураздевшись, сняв только сапоги, шинель, телогрейку и гимнастерку. Солдатскую телогрейку клали под голову.
Через два-три часа в селе поднялась редкая ружейная стрельба. «Где, что, откуда?» Очень быстро оделись, а разведчик побежал седлать коней, оставленных на дворе, в сарае за хатой. Выглянув в окошко, мы увидали командира батальона без фуражки, с револьвером в руке, бегущего куда-то по улице. С ним никого не было.
Выскочив из хаты, сели на приведенных разведчиком коней и поскакали к своему взводу, но последнего на месте не оказалось. По глубоким колеям пушек в талом снегу нашли взвод в двух-трех верстах от села, куда его отвели, без офицеров, солдаты по собственной инициативе, спасая орудия. Потом выяснилось, что конная разведка противника пыталась проникнуть в село, но была отбита огнем пехоты.
С каждым днем становилось все холоднее, прибавлялось снегу. Сбежал один солдат, молодой парнишка, но почему-то через пару дней опять вернулся. Солдаты взвода не захотели взять его обратно во взвод, как дезертира. Беглец был назначен на кухню. На одном переходе со мной связался и шел за взводом какой-то лазарет. Макара со мной не было!
