Вечером пошел в местный небольшой театр на гастролирующего здесь Павла Троицкого, которого я видел еще в Петрограде в театре «Зал Троицкого», в очень популярной тогда комедии «Иванов Павел». Представление Павла Троицкого в Белгороде в 1919 году было чрезвычайно патриотическим, с призывом к усилению борьбы против большевиков и к жертвенности. К сожалению, театральный зал был полупустой и реакция зрителей очень слабая.
На следующий день пребывания в городе поручик Болт пригласил меня пойти с ним в одну милую семью, где предполагалась вечеринка. Болт познакомился с этой семьей еще летом, при наступлении на север, и тогда однажды я дал ему несколько батарейных коней для верховой прогулки с девушками семьи, с которыми я не был знаком. Я пошел на эту вечеринку, но она протекала в очень странном духе, показала всю упадочность нравов того времени, и я постарался поскорее уйти.
В Белгороде находились казармы, кажется, 3-й артиллерийской бригады мирного времени. По данному мне еще в селе Вязовом поручению я направился туда. Здесь, совсем неожиданно для меня, я встретил моего друга, поручика Сергея Сергиевского{229}, с другим поручиком, служившим ранее в нашей 3-й батарее. Его фамилии я не помню. Насколько мне известно, этот последний служил потом в Крыму в танковых частях. В Белгороде эти два поручика, кажется, принимали тогда участие в формировании новой батареи Марковской артиллерийской бригады. Через несколько дней наш эшелон вышел из Белгорода и был направлен в город Харьков. Здесь опять простояли несколько дней. На путях в одном товарном эшелоне я нашел опять моего друга поручика Сергея Сергиевского, который тоже был переправлен сюда из Белгорода. Он снабдил меня двумя солдатскими полушубками. Это было в последний раз, что я его видел. Он пропал без вести.
Выйдя в город, я случайно встретил на улице знакомую даму нашей семьи, Варвару Константиновну Гаврилову. Она меня не заметила. И когда я хотел подойти к ней, то она уже замешалась в толпе, и мне не удалось поговорить с ней. Здесь я узнал, что наш «цветной корпус» отступает в направлении на юго-восток, на Дон. Позже Марковская дивизия, как правофланговая, попала под фланговый удар конных дивизий противника и была разбита при Алесеево-Леоново. Марковская артиллерия понесла большие потери. Еще значительно ранее погибли крайне правофланговые батальоны алексеевской пехоты.
Из Харькова наш поезд пошел в Бахмут. По прибытии в город я явился к коменданту, артиллерийскому полковнику, и доложил о прибытии. Он проявил ко мне участие. Наш вагон с людьми и платформа с пушками были поставлены у самой станции. Солдаты взвода получили отпуск в город и в одном трактире были спровоцированы пробольшевистским элементом. Подвыпившие солдаты дали бой, разнесли трактир, и двое из них, фейерверкер Сомов и вольноопределяющийся Платонов, были арестованы комендантской командой за дебош. Мне об этом было доложено, я явился в комендатуру, поручился за арестованных, и они были отпущены.
В городе поручик Болт нашел каких-то двух знакомых девиц, и мы вместе, вчетвером, пошли однажды в кинематограф. До конца сеанса я не досидел, так как почувствовал себя скверно. Длительная, кажущаяся бесконечной, езда в товарном вагоне, долгие стояния на станциях без горячей питьевой воды, отсутствие теплой пищи отразились на моем здоровье, и я заболел сильной дизентерией. Поместился в одной семье в городе, и поручик Болт, впоследствии умерший от тифа, заботился обо мне. Ему удалось добыть бутылку вина и маленькую коробку сладких легких пышек. Это было тогда мое единственное питание.
Пришло извещение приготовиться к отправке. Полубольной, я опять перебрался в наш товарный вагон. Выехали из Бахмута, и наш поезд очень медленно потянулся далее. Иногда настолько медленно, что я, ослабевший физически от болезни, мог выскакивать на ходу поезда из вагона, карабкаться на платформу с нашими пушками и обратно возвращаться в свой вагон тем же способом на ходу поезда. Дизентерия не оставляла меня.
На одной большой станции мы долго стояли, так как опять был затор. На путях у станции стоял поезд командующего корпусом армии.
