– Всё, дорогие друзья, мое долгое повествование о жизненном пути нашего героя завершено. Приступаю, наконец, к постановке боевой задачи.
Поправив очки, Евгений Петрович взглянул на Серегу:
– Сергей Григорьевич, ваш товарищ ведь готов нам помочь?
Даже не поворачиваясь ко мне, Серёга кулаком своей правой руки хлестнул по ладони левой:
– Замётано. Мы – вместе.
– В таком случае, Николай Михайлович, – перевел взгляд на меня Евгений Петрович, – мы просим вас познакомиться с Тихоном Лукичом Щадовым. Он не занимает нас по линии экономики. Его люди кое-где сталкиваются с нашими, но мы с ними разбираемся. Интересен нам Тихон Лукич по линии политики.
Господин-товарищ Щадов, которому под сто лет, полон сил. Его голова – как могучий компьютер, за которым он часами сидит и днями, и ночами. Положение дел в стране Тихон Лукич знает не только через Интернет и прессу. Он любит ездить по тем городам и весям, где работают патронируемые им фирмы, и любит общаться и с капиталистами, и с пролетариями.
Щадов не только досконально знает жизнь граждан, но и умеет влиять на них. По нашему мнению, он на сей день – ярчайший политолог страны. Почему мы так считаем?
Бывших своих теневиков-хозяйственников и нынешних богачей-бизнесменов Тихон Лукич недавно выдвинул во власть: одного – в губернаторы, второго – в депутаты Государственной Думы. Щадов сам руководил их предвыборными кампаниями, сам готовил им агитационные материалы – и выиграл как губернаторские, так и думские выборы. Мы изучили лозунги и листовки, газетные публикации и выступления по ТВ-радио щадовских кандидатов и пришли к выводу: агитационная продукция Тихона Лукича – это блеск, это – то, что избиратель проглатывает с удовольствием.
Сейчас господин-товарищ Щадов, уловив новые веяния в Кремле – попытки ревизии царившей в последние годы либерально-демократической идеологии, приступил к поиску контактов с влиятельными чиновниками.
Президент Путин и все рядом с ним понимают: кто владеет умами и душами, тот владеет всем. Им ясно: спрос на идеалы западной демократии катастрофически падает. Но чем их заменить? Никому из обитателей Кремля до этого не додуматься.
Вы, Николай Михайлович, надеюсь, согласитесь со мной, что власть идеологическая – главная в стране. Какие в ней идеи господствуют, таковы и остальные три власти: исполнительная, законодательная, судебная.
Захватывающие массы лозунги не могут исходить от столоначальников. Но только они способны эти лозунги раскрутить. Все главные пушки, которые долбят по мозгам граждан, управляются ныне чинами из Кремля. И что будет, если кто-то из них попадет под влияние особиста Сталина и сподручного Берия, бескорыстного монаха и спеца по теневым капиталам – Тихона Лукича Щадова?
У него – не только ума палата, но и огромная сила внушения. Он умеет обаять и морально подчинять себе собеседников. И нашей корпорации очень небезразличны попытки Щадова установить связи с идеологическим окружением президента Путина. Они могут привести к смене вех в пропаганде и повлечь серьезные изменения в политике. А их нам необходимо предвидеть. Поэтому мы хотели бы, Николай Михайлович, чтобы вы завели дружбу с Тихоном Лукичем – тесную дружбу. Ваши сведения о его переговорах с персонами из высшей власти будут достойно оплачены.
– Но, помилуйте! – я взмолился. – Дружба требует взаимности…
– Правильно, – покачнул стул Евгений Петрович. – А вы, уверен, можете рассчитывать на расположение к вам Тихона Лукича. Я прочитал две последние ваши книги – два сборника ваших статей. И пришел к выводу: ваше видение новейшей истории и современности наверняка будет симпатично Щадову. А ему наверняка необходимы единомышленники-журналисты, с которыми можно продуктивно обсуждать переворот в общественном мнении. На его доверие к вам повлияет и то, что представит вас Тихону Лукичу та особа, которой он доверяет, – давняя ваша приятельница Вера, внучка члена Политбюро ЦК КПСС. Она сама о себе напомнит.
Я познакомился с ней летом года 1990. На Черноморском побережье Кавказа – в Пицунде. Туда меня, самого молодого спецкора самой главной газеты страны – «Правды», завела в очередной раз путевка в правдинский же Дом отдыха.
Первые три дня на курорте я только восстанавливал силы.
Утром бегал по кромке моря вдоль реликтовой рощи, потом упражнялся на турнике и шведской стенке.
Днем плавал, плавал, плавал и предавался солнцу.
Вечером играл в теннис с теми, у кого не оказывалось партнеров на одном из кортов.
Ночью принимал в баре Дома отдыха самую малость коньяка со знакомыми журналистами и, ввиду отсутствия привлекательной женской публики, в 23 часа шел спать.
Еды, одинаковой для всех курортников в Доме отдыха, мне не хватало. За пару часов до обеда меня одолевал голод, и я перебирался на соседний с правдинским пляж Дома творчества Союза писателей СССР, где дымилась кооперативная харчевня.
