– Не плачь, милая, тебе будет совсем не больно.
Участливый голос заставил вздрогнуть и в панике зажмуриться. Руки слегка щекотнуло и приоткрыв глаза, я увидела, как кобольд стряхивает с изогнутого ритуального ножа несколько тягучих капель крови. Вглядевшись, похолодела от ужаса. Из узких разрезов на моих запястьях, пульсирующими толчками вытекала кровь. Алый ручеек собирался в тонкую ложбинку процарапанную в камне. Поверх растрескавшейся мозаики наливалась красноватым свечением выбитая в полу пентаграмма.
Наклонившийся кобольд участливо заглянул в глаза и ухмыльнулся.
– Ничего, говорил же, не больно. Но не волнуйся, милая до мужичков твоих горластых тоже дело дойдет. Не плохая компания подобралась. Кентавра, карла, и почти человек. Вполне хватит, что бы открыть портал напрямую до моря…
Сарт с травником одновременно забились в путах. Грай, по-рыбьи, молча открывал рот, силясь преодолеть насланное магиком заклятие.
На смену страху пришло обреченное спокойствие. Вот она и оплата обозная высокая, и работа не пыльная. Даже не пришлось опальному магику жертву для колдовства отлавливать, сами пришли, ажно втроем! Бери тепленькими, и открывай портал докуда сил хватит. Попались как цыплята к ястребу в когти. И не вырваться теперь, не спрятаться. С каждой секундой с каждой каплей уходит жизнь. Еще немного и ничего уже нельзя будет изменить, но проклятое тело не слушается и предательская слабость не дает дотянуться и перехватить, пережать раны, хотя бы на немного продлив свое существование на этом свете.
Ой мама, мамочка… как же ты теперь без меня? А Мийка, а Весёна?!
-Тишшшь? Спишшшь?
Красноватый туман был тут как тут, словно дожидаясь пока я совсем ослабну и не смогу сопротивляться его набегающим клубам.
Судорожно вдохнув, я закричала от ужаса и неизбежности происходящего. Словно испугавшись крика, морочье немного затихло, а потом по телу от копыт до макушки прошла обжигающая, сметающая все на своем пути волна. Жуткий жар скрутил мьшцы и перекрыл дыхание. Забившись, я из последних сил я вытолкнула этот огонь из себя, всем сердцем желая избавится от дикой, сводящей с ума боли.
Где-то в стороне закричали и сознание наконец провалилось в спасательную темноту. Вернее попыталось провалиться, потому как раздавшийся следом грохот мог бы привести в чувство даже мертвого. Посреди зала распустился яркой вспышкой огненный цветок, и разбойников размело по углам. Пахнув напоследок уже ласковым теплом, огонь погас. К телу рывком вернулась чувствительность. В ногу словно воткнули железный штырь, крестец нещадно ныл, а руки саднило от царапин и порезов. По сравнению с предыдущей болью, почти ничто. Да и вглядевшись, я с изумлением поняла, что раны на запястьях каким-то чудесным образом затянулись, и о жертвоприношении напоминают лишь несколько пятен крови и, с новой силой, накатившая слабость.
Превозмогая желание свернутся комочком и уснуть в ближайшем углу, я поднялась. Стараясь не смотреть на распластанных, изломанными куклами, разбойников, доковыляла до спутников. Пошатываясь и придерживаясь за веревки, отвязала Сарта. Тот тут же бросился к ближайшему телу, подхватил с трупа короткий меч и встал наизготове за моей спиной. Грай все так же молча хлопал губами и отчаянно таращил глаза, пока я боролась с тугой веревкой. В нахлынувшем отупении даже не задалась вопросом, почему они все еще не могут говорить. А ведь надо было! Ибо стоило лишь отойти на десяток шагов, пытаясь найти выход наружу (о том, каким образом в таком состоянии карабкаться по ступенькам, я старалась не думать) как навстречу шатнулся обожженный, с неестественно вытаращенными глазами, кобольд. Я завизжала, понимая, что отразить удар занесенного топора никто уже не успеет. Но рыжеволосый вдруг запнулся в ужасе уставившись на Сарта.
– Драко…
Воин рванулся в молниеносном движении. Кобольд всхлипнул и замолк, удивленно скосив глаза на торчащий из груди меч. Булькнул, выпуская изо рта кровавый пузырь и начал заваливаться на бок. Седовласый резким движением выдернул оружие и, наклонившись, брезгливо отер о рубаху убитого.
– Вот и все!
– Действительно все! – раздался эхом, до жути знакомый голос, – По крайней мере, от магика вы меня избавили.
Я резко обернулась и обреченно застонала. За нашими спинами, в окружении рыцарей, скрестив руки на груди, стоял давешний синеглазый клирик.
Сарт, с угрожающим рыком развернулся, занося меч.
-Не советую, – на лице клирика не дрогнул не один мускул, – Скольких ты успеешь убить, прежде чем мои воины порубят тебя на куски? Одного? Троих?
Седовласый ненавидяще прошипел:
– За тобой долг, рыцарь, помнишь?
Пришел черед клирика морщиться, словно неспелое яблоко откусил:
– Вот ты когда… Ну что же, помню! Мы квиты! Убирайся! Кобыла с парнем пойдут со мной. Им-то я ничего не должен.
