— Мне надо… сказать… сейчас… — прохрипела она. — Я влюбилась в тебя сразу… В тот день, когда увидела тебя… Я будто знала тебя всю жизнь… и мне было с тобой так тепло… и я подумала, что никогда ты не полюбишь… такую сумасшедшую бабу как я…
Она улыбнулась бледными губами. Целуя их, у него пошли мурашки по коже, ему показалось, что он целует покойницу в холодные губы.
— Не бросай их… ты нужен им… без меня… они будут совсем одни… — прошептала она. — Пообещай мне… пообещай…
— Катя мы сейчас приедем в больницу и всё будет хорошо!
— Пообещай… — прошептала она и слёзка скользнула по её виску.
— Я обещаю. Катя, всё будет хорошо! Потерпи, пожалуйста, потерпи… — кричал он ей, сжимая в своих объятиях.
— Я люблю тебя… и всегда буду любить… Передай им, что… я их тоже люблю…
— Ты скажешь сама, перестань! Не надо! Пожалуйста, не прощайся со мной! Я умоляю тебя, потерпи! — прижался он к её лбу и сильнее сжал холодную ладонь.
— Я так хотела… чтобы ты был счастлив… Ты был со мной… счастлив?
— Каждую минуту.
Он соврал. Вадим тратил минуты, часы и целые дни, пока злился на неё, пытался исправить её недостатки и отчитать за плохое поведение. Одёргивая её, надавливая посильнее, чтобы она подчинилась. Все его промахи в этот момент оголились раскалённым проводом, не выдерживающим напряжения.
Он держал её в руках, будто не пуская на ту сторону, куда она собиралась шагнуть. Животный страх сковал всё его тело, в том числе и язык, он не мог сказать ей на прощание, что любит её, не мог. Он не хотел с ней прощаться, но лишь одна она из них двоих понимала, к чему всё идет и ей нужно было сказать.
— Я всю свою жизнь… терпела… ждала… снова терпела… и снова ждала… тебя ждала… — еле слышно проговорила она. — Я была так счастлива… с тобой… всегда… и я счастлива сейчас… умереть в твоих объятиях… а не там… Прости меня… что оставляю тебя… ты любовь всей моей жизни… настоящая… я так тебя люблю… что нет слов… Мы ещё увидимся… я тебе обещаю… Великан… обещаю… Слышишь?
Она подарила ему последнюю улыбку на прощание, прежде чем её веки закрылись и потушили огонь, горевший в её глазах.
— Катя! Катя! — тряс её Вадим за плечо и кричал. — Вернись! Пожалуйста! Я прошу тебя! Вернись!
Одинокий мужчина в пустом коридоре третий час сидел в коридоре, глядя на свои руки, на которых осталась её кровь. Всё вокруг перестало существовать, лишь её голос в его голове продолжал прощаться с ним навсегда, раз за разом, проговаривая одни и те же фразы и он не мог это остановить.
Люди в белых халатах забрали её, стоило ему войти в стеклянные двери больницы. Они ничего ему не обещали, а она пообещала, что они ещё встретятся, вот только не в этом мире. Он мог бы молиться, но понимал, что это лицемерие, он не верил, что кто-то его услышит и проявит милосердие, Вадим его не заслужил.
А она заслужила, быть счастливой, быть живой! Катя самое лучшее, что он видел в этом мире. Без неё ничего не имеет больше смысла, казалось ему в эту минуту слабости. Спустя четыре часа к нему подсел человек в черном.
— Где он? — охрипшим от долгого молчания спросил Вадим, не поворачивая головы.
— Забудь о нём, его больше нет.
У Вадима не осталось ни ярости, ни злости, не осталось ничего, кроме отчаяния, медленно заполнявшего его тело и мысли.
— У тебя родились два мальчика, — сообщил их дедушка. — Два двести и два триста, оба здоровы, без родовых травм.
Вадим сначала не совсем понял, что за цифры назвал Сергей. Он не знал, что ответить. К Вадиму с Сергеем подошёл хирург, он взглянул на мужчин, которые тут же встали. Заторможенный разум Вадима никак не мог пробраться сквозь толщину нагромождения терминов и медицинских слов, которые говорил врач, он слышал только два слова — «она жива».
Катя казалась такой крошечной, в этом большом кафельном помещении, где было жутко холодно. На белоснежной койке под тонкой простынкой лежала принцесса с закрытыми глазами, к её телу были подключены мониторы, в руках воткнуты иглы, а во рту трубка, помогающая ей дышать. Ему хотелось кричать от увиденного перед собой, потому что он только сейчас осознал слова, которые говорил доктор — большая потеря крови, остановка сердца, кома, последствия не ясны, покажет время.
Вадим опустился на колени рядом с ней и осторожно взял её за руку. Он прижался губами к ледяной ладошке, которая никак не отреагировала на его прикосновение.
— Я здесь, Карина, разве ты не видишь? — прошептал он. — Я с тобой, пожалуйста, не бросай меня, не бросай нас.
Он не хотел никуда от неё уходить, но пришла строгая медсестра и начала его выгонять, он поцеловал Катю в холодный лоб и прошептал:
— Вернись ко мне, Бесстыжая, пожалуйста, вернись.
Ни один монитор не пискнул, оповещая его о том, что она слышит, ни один мускул не дернулся на её теле.
— Он долго будет себя так вести? Как будто их не существует? — спрашивал Макс, сжимая руку плачущей Алисы в своей руке.
