Поэтому он стоял на коленях перед чертовым вороном. Поэтому не сказал, что у него всегда будет болеть сердце. И поэтому он не толкнет Эйнара в грязь. Будет ухмыляться, дразнить, оскорблять, но не ударит в спину.
Им просто нужно закончить начатое и разойтись. Спасибо за совместную работу, черт возьми.
«Сам ты черт», – Алето вынес себе вердикт и положил руку на грудь ворона. С губ того сорвался стон, из уголка рта выбежала тонкая струйка крови. Некромант утер ее тыльной стороной ладони и, достав стилет, сделал небольшой и не слишком ровный надрез повыше запястья, пытаясь изобразить случайно полученную царапину.
Алето взял ворона за руку и, склонившись над порезом, зашептал:
– Ты так задумался, что споткнулся и упал. Тебе стыдно говорить о своей неловкости, поэтому ты не расскажешь о падении никому.
Поднявшись, Алето снова повел пальцами, чуть повысив давление ворона, и зашагал по коридору. Еще два этажа башни и два этажа по подземелью. Права на ошибку не осталось.
***
Спустившись, Эйнар остановился и тяжелым взглядом уставился на обитую железом дверь. Он знал, куда идти, знал, что надо спешить, но… Одна из камер могла оказаться его. Он убил невиновного ворона, а до этого… В течение четырех лет, не реже раза в месяц.
Хотя нет, его камера находилась бы в другой башне, среди самых опасных преступников. Там охрана сменялась каждый час, а контроль не уменьшался даже ночью; в тесные камеры загоняли по двадцать человек, чтобы они ютились на узких железных нарах, там же они ели и ходили в туалет. В той, другой башне, стоило бояться не только жестоких птиц, но и заключенных, проверяющих каждого на стойкость.
Шепча молитву, Эйнар дошел до нужной камеры. Рони держали ближе, чем Алио. Он уже начал открывать дверь данным Греем ключом, как послышался надрывный кашель, прекратился, раздался снова, приглушенный прижатыми руками, и опять стих. Алето, положив ладонь на грудь и еще сильнее сгорбившись, появился в конце коридора.
– На одного живого стало больше. – Ухмылка не изменилась.
Щелкнул замок. Прежде чем толкнуть дверь, Эйнар прислушался: сердце по ту сторону билось медленно-медленно, как у спящего человека. Он отошел, пропуская Алето, но тот замер, высоко подняв плечи. Эйнар подался вперед, решив, что некромант увидел что-то ужасное: возможно, Рони избили или покалечили. Но девушка осталась цела, хоть на руки и были надеты рукавицы для магов. Разбуженная шумом, она локтем потерла глаза, поморгала, затем, вскочив, бросилась парню на грудь. Он обнял ее. Рони выглядела такой маленькой по сравнению с Алето, что казалась мышонком, прильнувшим к скале.
– Останьтесь здесь, я за Алио. – Эйнар, озираясь, направился по коридору. Он прислушивался, сколько человек за дверью. Судя по скорости ритма, большая часть заключенных спала.
Нужная дверь находилась через два поворота длинного и узкого, как лента, коридора. Сердце Алио звучало громче, чем у остальных. Не спит? Или это ловушка, за дверью не она?
Эйнар нащупал в кармане ключ. Руки сделались неловкими и двигались так медленно, но пружины в замке поддались, и через один оборот дверь открылась.
Газовый рожок на стене едва справлялся с освещением крошечной камеры. Большую часть занимала грубо сколоченная кровать с одеялом грязно-серого цвета. Но девушка сидела на нем, целая, невредимая и красивая, с таким прекрасно живым, быстрым ритмом сердца.
– Алио!
Она взвизгнула так тонко, так по-детски, кинулась навстречу Эйнару и обняла его, уткнувшись носом в шею.
– Слава Эйну, ты здесь!
– Извини, что отдал тебя. – Он прижал Алио к себе, положив пальцы на затылок. – Обещаю, с тебя снимут все обвинения.
Девушка отодвинулась.
– Если я сбегу, к тебе придут и начнут расспрашивать.
– Я разберусь. Я не должен был делать такой выбор. Идем отсюда.
– Идем, – Алио улыбнулась, что солнце теплом одаряет.
Душа запер дверь и, взяв подругу за руку, повел за собой. Увидев Алето и Рони, она замерла. Эйнар шепнул:
– Все потом.
– Мне надо найти братьев и тех, кто жил в моем доме. – Некромант с хмурым видом повернулся к ним.
– У нас нет времени, и мы не обсуждали это с коршуном.
– Я должен! – Алето заговорил громче, чем следовало, и Рони вцепилась ему в руку, зыркая глазами.
– Мы не выведем столько человек. Не сейчас. Надо уходить. – Эйнар сделал несколько шагов в нужную сторону, но Алето по-прежнему не двигался, с видом мученика вглядываясь в двери других камер.
Рони опустила руку, будто указывала на что-то маленькое, затем пожала плечами и еще более яростно уставилась на некроманта.
– Эрио, да? – Вид у него сделался виноватым.
– Идем, Алето, – как можно мягче произнес Эйнар. – До следующего обхода осталось слишком мало времени.
Схватив друга за руку, Рони потащила его за собой. Они молчаливо обменивались жестами, споря, судя по скорости движений, но Алето уже не пытался остановиться и не говорил о братьях.
«Слава Эйну!».