– Понимаю. Давай попробуем, Серге.
Это был какой-то чертов цирк, хотя клоуны пока не созывали народ на представление – они смешили друг друга. Так казалось Алето.
Было странно прятаться в стенах старой церкви среди безмолвных послушников. Думать о том, что он пойдет к королю. Что они с Эйнаром попытаются остановить войну. Что если это не удастся, город поднимет восстание.
Беглец из Рицума, решивший поиграть в героя и защитника! А потом с него снимут все обвинения и дадут нормальную жизнь. Алето не переставал с пренебрежением думать о собственном решении, но именно возможность начать сначала, по-человечески, была его заветной мечтой, которая оказалась сильнее нежелания вставать на одну сторону с Эйнаром и страха за собственную шкуру. Вернуть имя. Освободиться от обвинений. Построить новый дом на холме, разделив его с Рони, Эрио и Рыжим.
Сидя за столом во внутреннем дворе обители и подперев голову рукой, Алето не переставал лелеять эти мысли. Мечты были хорошими, а дело – правым, но одно по-прежнему вызывало сомнение – союзник. Как бы ни был силен звон, с которым разлетелся мирок Эйнара, он бы не смог быстро построить его вновь, заложив крепкий, правильный фундамент. Чертов церковник опять выберет город. Будет корить и проклинать себя, заламывать руки, горестно вздыхать – и все равно выберет.
Рыжий потерся о колени Алето, обошел стул Рони, попытался запрыгнуть на сиденье рядом с Чезаре, но толстый зад перевесил, кот свалился и так и остался лежать, лениво раскинув лапы.
– Счастливая тварь, – вынес вердикт Алето. – Я ему завидую.
– Да, лишний вес и рыжина пошли бы тебе.
Рони засмеялась – только подрагивание плеч да прижатая ко рту ладошка говорило об этом. Алето поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, чтобы съязвить Чезаре в ответ, но раздавшиеся шаги помешали этому.
Алето приготовился встречать Эйнара ухмылкой, но стоило увидеть его, как плечи опустились, а рот приоткрылся от удивления. За ладонь церковника цеплялась одетая в приютскую форму Эрио. Девочка заметила Рони, они сорвались навстречу друг другу и обнялись.
Алето уставился на Эйнара. Это же ловушка? Им с Рони не отдали девочку, даже увидеться не позволили. Конечно, обещая помочь, чертов церковник всего лишь болтал – только это он и мог. Но вот же, Эрио была рядом и хваталась за сестру, лепеча ей что-то на ухо.
Зачем это Эйнару? Решил, что несколько добрых слов да один хороший поступок оправдают его в глазах других? Так он мог купить себе верность паствы, однако для Алето это ничего меняло: Эйнар оставался предателем, но он мог помочь вернуть утраченное, не более того.
И все же Эрио оказалась здесь.
Алето выскочил из-за стола. Упал бокал, белая скатерть заалела пятном, но он уже бежал к сестрам и, опустившись на колени, обнял их, и даже Рыжий прыгнул к ним и потерся о ноги.
Некромант поднялся первым и снова посмотрел в глаза Эйнару, севшему во главе стола. Хотелось заявить, что привод Эрио ничего не меняет, но грудь опять сдавило от кашля, и слова так и остались несказанными.
– К нам сегодня придут… – начал Эйнар, когда Рони и Эрио, продолжая держаться за руки, сели за стол.
– Только бы не церковники, – шепнул Чезаре с закрытыми глазами.
– Военные. Надо обсудить план на случай, если аудиенция у короля не удастся.
– А что может пойти не так? – Алето потыкал Чезаре в плечо, чтобы тот открыл глаза. – Разве в твоем великолепном плане, Эйнар, есть изъяны?
– Мы должны быть готовы, что по городу поползут ответные слухи, что вас найдут или что меня арестуют. Нам нужен план на этот случай.
– И что же, твои друзья-военные придут сюда? Неужели ты готов привести к нам опасность?
Алето видел, что Эйнару стоит труда не вспылить, и это доставляло удовольствие. Ничего, он своими вычурными речами тоже вызывал оскомину.
– Обычно мы встречаемся в церкви, но я не могу провести вас туда, а здесь люди, которым я доверяю. Военные пройдут по подземному ходу, это достаточно безопасно.
Ждать понадобилось не меньше получаса. За это время пришла Алио, Рони увела Эрио и вернулась, было допито вино, а Рыжий все-таки занял почетное место за столом.
Первой появилась Бэлия. Алето редко выходил в другую часть обители, послушница еще реже показывалась здесь, но встречаться с ней взглядом все равно не хотелось. Он помнил, как смешная черноволосая девчонка ходила за ним по пятам, а он краснел и все старался оправдаться, что она сама привязалась к нему. Воспоминание будто принадлежало другому, нормальному, человеку, и оттого прикосновение к прошлому казалось попыткой украсть чужое.
Девушка склонила голову перед Эйнаром, посмотрела на Алето и юркнула обратно в коридор, оставив двоих мужчин. Первым стоял человек лет тридцати пяти или даже сорока, черноволосый, с щетиной. В нем чувствовалось что-то благородное, но очень и очень хорошо прикрытое невзгодами. Увидев такого на улице, Алето бы не признал в нем военного, однако карие глаза смотрели уверенно, с какой-то мрачной решимостью – вполне под стать.