– Грей, – Серге по-стариковски вздохнул, – что ты вообще знаешь о войне? В тринадцать я каждую ночь выбирался из осажденного Алеонте по канализации и рыскал в окрестностях, пытаясь найти хоть сморщенный гриб. В шестнадцать участвовал в подавлении мятежа в Аусской области. В двадцать дрался с торлигурцами, пересекшими южные границы. И ведь я только начал перечислять, вся наша история – сплошная война. Но если раньше мы защищались, сейчас мы нападаем. Это важно, черт возьми! Я не хочу, чтобы какой-нибудь пацан голодал из-за меня. Не хочу стать одним из тех, кого моя мать боялась и из-за кого не переставая молилась, только бы солдаты не вошли в наш дом.
– Почему тогда ты участвуешь?
Подставив руку под подбородок, Серге долго смотрел на Грея. Это тоже напомнило о Мерсаде: девушка всегда задерживала взгляд, рассматривая позу, положение рук, а затем говорила что-то такое, что казалось, да она саму душу читает!
– Раньше я верил, что защищаю город. Да и кто в молодости, пока бурлит кровь, не идеализирует войну? Это потом ты видишь, как снаряд разрывает твоего друга, или валяешься в грязи с перебитыми ногами, и понимаешь, что чертовы музыканты зря поют о сражениях.
Странно было слышать подобное от Серге. Он всегда казался упрямым, даже твердолобым, когда речь заходила о войне – настоящий солдат, уверенный в святости своего дела.
– Серге, что случилось? Ты изменился.
– Чем ближе сорок, тем прозорливее становишься. Я разного насмотрелся в армии и разное увидел в других городах. Люди меняются. Они уже не готовы молча выполнять приказы королей, особенно если эти приказы ведут к смерти. А ведь Алеонте стал первым: город свободы, город мятежников, как же. Где все это? Мы шагнули назад и теперь собираемся вступить в войну, которой не просили.
Грей потер подбородок. Не любил он, когда люди менялись. Раньше Серге был открытым и прямолинейным, настолько, что порой его слова звучали слишком резко. А может, наоборот, они никогда не знали друг друга достаточно хорошо? Так или иначе, играть в загадки не хотелось.
– Что ты хочешь сказать? Я же вижу, ты ведешь меня к чему-то.
Капитан рассмеялся:
– Ты не прекращаешь быть коршуном! Хорошо. Грей, мы оба – люди короля, мы давали клятву служить. – Серге сделал паузу. – Только настоящая присяга – она дана городу, а не человеку.
Грей нахмурился. Слова Орберы слишком напоминали речь, которую он слышал, стоя напротив убийцы и некроманта.
– Так о чем ты, Серге? – Достав из кармана часы, Грей начал вертеть их в руках. – Что происходит, расскажи уже! Мы давно не общались, но мы остаемся друзьями, ты можешь доверять мне.
– Скажи сначала, что ты слышал о Гарлийском руднике?
– Алеонте разрабатывает его вместе с Кионом последние тридцать лет. – Серге нетерпеливо мотнул головой, и Грей понял, что вопрос касается только недавних событий. – Из-за подстрекательств Киона ссыльные начали поднимать мятежи. Пять месяцев назад кионцы даже поддержали бунтовщиков. Ты ведь был там, почему ты спрашиваешь? Что случилось на самом деле?
Серге залпом допил содовую.
– Не было никакого восстания. И кионцев тоже не было. Мы сражались с наемниками. Их обрядили в форму заключенных и в кионские мундиры, но мы-то видели.
– Ты же не хочешь сказать, что?.. – Грей не договорил.
Поругать короля и бесчисленные советы было ежедневной рутиной, но на решительные действия не отваживался никто. Если же король сам… Грей видел всего одну возможную причину: необходимость укрепить положение – и если так, то лживый мятеж мог оказаться искрой, которая превратит недовольство в ярость.
– Хочу, Грей, хочу! – воскликнул Серге, с силой сжимая пустой стакан. – Я мог лишиться ног – ради чего? Да к черту их даже, думаешь, никто из моих друзей не умер там, на рудниках? С кем мы сражались? Со своими же!
– Почему вы решили, что это наемники? Я верю тебе, Серге, но дай мне еще немного фактов.
– Они были северянами, и некоторые выглядели как настоящие ссыльные, только… Наемника всегда отличишь от солдата: по манере держать оружие, по взгляду, по силе рвения. Мы не сразу поняли, но теперь сомнений нет.
– Кто еще об этом знает? Вы докладывали кому-нибудь? Или рассказывали в городе, не знаю?
– Кому, Грей, кому? Весь военный совет – прихвостни короля. А что город? Прийти в таверну и начать болтать? Чтобы вороны забрали? И вот нас отправляют на север. Чертову ложь съели, не подавившись.
Грей отвернулся к окну. Тенистая улица с длинной линией домов, выкрашенных коричневой краской, смотрелась так мирно – не под стать разговору, заставляющему кровь бурлить. Он ведь однажды подумал, что пока Амадо и Аманьеса в камере, в Алеонте будет спокойно. Он ошибся: дело оказалось не в них – они просто были детьми своего времени.
– Подай в отставку, Серге. Ты ведь сражался большую часть жизни, тебя не призовут, разве не так?