Эйнар и Алето встретились с Эррано и двумя кардиналами, затем их проводили в приемную короля.
В углу, точно тень, притаился секретарь, готовый записывать ход разговора и распоряжения, у двери замер такой же незаметный слуга в ливрее. Альдо сидел во главе большого стола с малахитовой столешницей, и, увидев гостей, он удивленно вскинул брови, затем метнул на секретаря недовольный взгляд.
Эйнар не раз бывал здесь, и прежде комната казалась ему по-домашнему уютной, но сейчас в ней будто что-то поменялось и стало отталкивающим. Хотя кресла вокруг стола, обитые зелено-золотой парчой, остались на прежних местах. Не изменились и портреты на стенах: три поколения Авойской династии. Во второй части комнаты, после арки, у окна по-прежнему стояла софа, а у боковой стены – резной стол с двумя статуэтками в виде вставших на дыбы лошадей.
После любезных приветствий, когда все расселись по местам, Альдо произнес:
– Признаться, я не ожидал увидеть вас, душа Амадо, и вашу, – губы изогнулись в пренебрежительной улыбке, – cвиту.
Его сердце при этом не замедлилось и не ускорилось ни на один удар, хотя обычно удивление вызывало изменение ритма. Если Альдо знал о приходе… Однако других поводов волноваться не было. За дверью не поджидала охрана – стук сердец выдал бы их. Эррано тоже не сомневался в договоре с секретарем, и он согласился идти к королю, а людей осторожнее его стоило поискать.
– Ваше Величество, я знаю, как вы сейчас заняты, поэтому я посмел надеяться только на официальный прием и записался на аудиенцию, как принято. – Эйнар уважительно склонил голову. – Мы пришли говорить от имени церкви Эйна.
Он вдруг почувствовал странную досаду: замысел показался глупым, даже каким-то детским, словно школьники собрались, чтобы обмануть учителя и сорвать урок. В подтверждение этого Алето, как нервный ученик, сидел с прямой спиной и высоко поднятыми плечами. Судя по выражению, мыслями Эррано был далеко от дворца, а два кардинала сидели со столь важным видом, что становилось смешно. Хотя от них другого не стоило ждать. Эйнар выбрал тех, кто не обладал силой голоса и не пошел бы против. Если увести короля не удастся и действовать придется при всех, такие не заговорят.
– И что же вы хотите сказать?
– Это касается войны, Ваше Величество.
Кончики пальцев покалывало от нетерпения. Магия просилась действовать здесь и сейчас, не ждать, забыв о лишних свидетелях. Этому желанию придется уступить, если не удастся остаться с королем наедине.
– Душа Амадо, я тоже хотел обсудить с вами этот вопрос. Город взволнован, а я не могу отрицать влияния, которое вы оказываете на него. Несмотря на то, что вы все представляете церковь, я предлагаю продолжить разговор наедине.
Сердце короля звучало ровно, не выдавая ни сомнений, ни страха. Может быть, он принял решение отменить приказ? Вряд ли, слишком многое уже было сделано. Альдо, поняв, что большая часть города против него, захотел договориться? Подозрения утихли, и Эйнар поблагодарил Эйна за то, что король сам шагнул в нужную сторону. Оставалось сделать так, чтобы Алето не ушел или чтобы у него был повод вернуться.
– Да, Ваше Величество. – Эйнар с почтением кивнул. – Я…
Альдо не дал договорить:
– Пройдем в другой зал. Пусть ваши люди подождут здесь.
Алето быстро посмотрел на Эйнара и сразу отвел взгляд.
– Они могут уйти, если это необходимо.
– Душа Амадо, вы будете со мной спорить? – Альдо поднялся.
– Извините, Ваше Величество. Я хотел сказать, что это не вы должны уходить.
– Я сам знаю, как лучше. Идите, Амадо, – приказал король.
Слуга открыл дверь. Эйнар вышел и сразу замедлил шаг, позволяя Альдо встать впереди себя. Душа хорошо знал эту часть дворца: сплошные приемные и залы, где собирались многочисленные советы. Любая комната подходила для разговора, но почему-то король шел дальше.
Так непривычно было идти рядом с Альдо, словно они друзья, которые собрались на прогулку. Хотя молчание не было легким, каким оно бывает с близким человеком – оно давило и делало мысли еще беспокойнее.
Коридор был обклеен светлыми атласными обоями, и на ум снова пришло сравнение, возникшее, когда Эйнар шел на встречу с кионскими послами – коробка для пирожных. Стеклянные светильники излучали мягкий белый свет, и ассоциация от этого только крепла. Даже цветы в высоких вазах не пахли – в дорогих кондитерских, украшая коробку, между рядами пирожных иногда клали маленькие сушеные цветы, которые тоже не пахли, но завершали украшение.
Из «коробки» хотелось выбраться, и сделать это можно было всего двумя путями: подчинив правителя или с поражением. Пожалуй, сейчас подходящий момент: коридор пуст, не видно ни охраны, ни слуг. Толкнуть короля в любую из комнат, сделать надрез, отдать приказ. Хотя возможные «но» перевешивали: кто-нибудь появится или Эйнар не справится – Алето рассказал, что делать, однако до практики они не дошли.
Прежде чем Альдо остановился, они несколько раз повернули по коридору. Двойные дубовые двери вели в зал, где заседал магический совет, но его закрывали на ремонт.