Альдо, положив ногу на ногу, сидел на кресле с высокой спинкой. По одну сторону стояли пятеро в форме дворцовой охраны, напротив них замерли маги. Эйнар опустился на колени, и маг с лицом, которое своим ублюдочным выражением подошло бы рицумским надзирателям, застегивал на его руках перчатки. Запястья заныли, вспомнив их вес.
Если последний крючок еще не закрыт, шанс есть. Да, против них маги и охрана, но… Они не проходили рицумскую школу. Эйнар был достаточно сильным магом, а Эррано не станет щадить своей жизни.
– Нападай, – скомандовал Алето и метнулся к стене, давая себе секунду, чтобы нащупать нити, а затем сдавить сердца.
Эррано, точно дирижер, высоко поднял руки и сплел пальцы. Двое схватились за груди, третий стремительно бледнел. А затем Ортега упал к ногам Алето, его голова лопнула, как переспевший плод, и из нее показалось что-то серовато-розовое, красное…
Эйнар дернулся, но не поднялся с колен, будто его что-то удерживало. Некромант встретился с ним взглядом, и за чертову секунду он смог кивком указать на дверь. Наверное, промедление длилось дольше, ведь Алето успел вспомнить, как двое мальчишек переглядывались перед новой дракой, когда одного из них смели оскорбить или ударить. Но в этой драки они проиграли.
Эйнар зарычал, как зверь на цепи, оттолкнулся от пола и плечом ударил мага под ребра с такой силой, что тот взмыл в воздух.
Алето выскочил в коридор. До окна было два метра, чертовых два метра.
Второй этаж. Всего-то. Но Алето знал, что такое секунда свободного падения, и знал, что такое удар об землю. В один из первых дней в Рицуме его стащили с кровати и выбросили в окно подобно мелкому мусору. Ему пришлось проползать внутрь, чтобы это не сочли за попытку побега. Нога потом срослась неправильно, он провел у врача больше времени, чем планировалось. Конечно, случай помог: врач оценил способности нового заключенного и уменьшил дозу таблеток, сдерживающих магию. Но та чертова секунда падения помнилась до сих пор.
Алето почувствовал, как камень вздымается под ногами, будто волна, его подкинуло вверх, но он смог сжать подоконник, бросил на него тело и перевалился. Руки инстинктивно потянулись вверх, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Вокруг была пустота, и эта проклятая секунда – скорее, доли секунды напомнили о каждом ударе, полученном в Рицуме.
Цветы, трава и рыхлая земля встретили гостеприимно, но тут же чьи-то руки подхватили Алето и вытащили на каменную часть площади, а крики толпы стихли и превратились в удивленный шепот.
Оттолкнув помогающего, он рванул с места. Нога подогнулась, он запнулся, кто-то заботливо протянул руки, и Алето снова побежал, чувствуя, как кашель рвется из груди, как колет в боку и как предательски болят колени. Но лучше так, чем там, во дворце, в плену у короля. Эту участь Эйнар забрал себе.
Дверь не успела закрыться, как ее толкнули следующие посетители таверны «Дом Каса», и Алето пришлось посторониться. Все столы заняли, как и места у длинной, почти на треть зала, стойки. Поверхность из лакированного дерева была уставлена винными бокалами, пивными кружками и фирменными лепешками с начинкой. Алето полюбовался латунными кранами для пива, такими манящими, затем снова огляделся и увидел, что за одним из столов уже сидит Алио. Что же, значит, она не из тех девушек, которые опоздание считают делом чести.
Пробравшись через гостей, Алето плюхнулся на массивный стул. Блондинка выбрала место под мозаичным панно, изображающим прыгающую серну.
– Давненько я тут не был. – Алето улыбнулся, откидываясь на спинку.
Несмотря на вечный шум и частое отсутствие свободных мест, ему здесь нравилось. Балки потолка уже потемнели от времени, чтобы отодвинуть тяжелые деревянные стулья приходилось приложить немало усилий, а повара никогда не отказывали себе в удовольствии задержать гостю блюдо – и все равно «Дом Каса» оставался одним из самых популярных в городе мест. Таверна работала даже в год осады Алеонте, и каким-то чудом в ней всегда можно было найти хлеб, вареные яйца и бульон. Во всяком случае, так говорили.
– Ты заказала что-нибудь?
– Ты пришел сюда поесть?
– Как я могу прийти в таверну и не поесть? К тому же столик, где не взяли даже кружки пива, вызовет подозрение. – Алето принялся махать официантам.
Девушка промолчала, но во взгляде так и читалось недовольство. На самом деле, Алето понимал ее: он сам чувствовал то же беспокойство, хоть и старательно прятал его.
После ареста Эйнара город не то что всполошился – он поднялся на дыбы, это стало искрой, которая разожгла тлеющие ветви. Повсюду слышалось: «Душа Амадо напал на короля», «Душа Амадо убивал людей», «Душа Амадо хотел поднять восстание». Только Альдо просчитался: Алеонте выбрал себе хозяина и каждое слово против него принимал в штыки, продолжая считать своего светловолосого бога непогрешимым. Люди собирались и роптали уже по двум поводом: война и арест главы Ордена жизни. Гвардия и полиция разгоняли собрания, а где-то даже действовали силой, и разговоры, что кого-то избили, затоптали, покалечили, звучали все чаще.