Сверху раздались смешанные с музыкой детские крики. Аргин Мирада, владелец дома, где встречались военные, смущенно улыбнулся. Даже это было частью плана: для соседей собрание выглядело как встреча сослуживцев, пришедших со своими семьями. Жены наверху старательно поддерживали иллюзию веселья.
– Что решили маги? – Когда Витор обращался к Алио, его голос всегда звучал мягче, но даже в такие моменты на суровом лице не появлялось улыбки.
– Орден поддержит, – девушка кивнула. – Я не могу ответить за каждого, без лидера они разобщены, но те, с кем я говорила, готовы действовать.
Грей чувствовал к Алио уважение. Своей решительностью и настойчивостью она напоминала Мерсаду. В подругн было больше огня, а Алио обычно смотрела холодно и с толикой надменности, но говорила и действовала она так уверенно, что это неизменно притягивало внимание.
– Это точно? – в голосе Серге слышалось беспокойство. В отличие от других, он не сидел за столом, а стоял у стены, скрестив руки. – Ты не маг крови, зачем им слушать тебя?
– Они не слушают меня – они выступают за себя. Как и вы, маги не хотят воевать впустую. Просто я знаю, что им сказать.
– Мы собрались для другого! – нетерпеливо воскликнул Моньо Рине. Он был из младшего состава, но за свою готовность действовать и смелость заслужил место за столом. – План мы обсуждали достаточно. Остался один вопрос: что будет с королем Альдо, если… – Моньо замолчал, но заканчивать не требовалось: каждый понимал, о чем идет речь.
После паузы Моньо продолжил рассуждать:
– Разве мы можем убить короля? Дело не в отсутствии власти. Совет из числа выбранных способен заменить его. Но некоторые области восстанут, и мы все равно придем к войне.
Серге вернулся за стол.
– Да, Моньо. Если Альдо не уступит, тюрьма не решит вопрос: заключение будет равнозначно казни. Нам нужно найти рычаги давления на губернаторов, вот о чем стоит подумать.
Грей подал голос:
– У меня остались знакомые в полицейском архиве. Я проверю губернаторов и их семьи, возможно, мы что-нибудь найдем.
– Если что и способно остановить их, то не архивы. – Витор поджал губы, сделавшись еще более хмурым.
– Пора сказать вслух: никто не верит, что король согласится на уступки. – Моньо бросил огненный взгляд на сидящих слева, справа. – Если дело дойдет до конца, мы должны убить его. Если мы накажем убийцу по всем законам и предложим восставшим губернаторам исключительные права… Хотя бы на время. Это уменьшит их верность королю.
– Мы не отправим на казнь ни одного из нас. – Серге покачал головой.
– Грей, – на лице Витора появилось что-то, очень отдаленно похожее на улыбку, – ты говорил, что Аманьеса, который должен выступать на дне святого Ригьедо, – беглый заключенный?
– Да, – Грей медленно кивнул.
– Он в любом случае должен быть возвращен в Рицум.
– Нет! – воскликнула Алио, грозно смотря на Витора. – Алето один из нас. Я не позволю.
Грей молчал, обдумывая услышанное. Да, Аманьеса был некромантом и беглецом, но на фоне готовящегося восстания его вина казалась ничтожной, а в правдивости обвинения Грей уже давно сомневался.
– Это заключенный без имени, документов и поддержки. По-моему, нам даже голосовать не требуется, чтобы решить. Нужно только указать верное место. Если он такой, как вы говорили, он встанет на него. – Витор смотрел на Алио в ответ, но на этот раз из глаз напрочь исчезло все человеческое и понимающее.
Грей не хотел защищать Аманьесу, но и с планом военных согласиться не мог. Он перестал быть полицейским не для того, чтобы вернуться ко лжи и хитрости – он выбрал честную игру.
***
Все действия были так знакомы, что Алето мог повторить их, даже если бы его разбудили посреди ночи. Для Ордена крови в них не было нового: ведомые жаждой выгоды или интересом они проделывали это не раз.
Когда Алето увидел Бенита Туньо, директора школы Ордена жизни, ему понадобилось всего секунда – ладно, пять, – чтобы сжать руки в нужном жесте, заставляя того схватиться за грудь и осесть на землю. Медленно, но его сердце билось, и какая-нибудь нюхательная соль или другие штучки, которыми пользовались впечатлительные сеноры и сены, могли привести его в чувство, однако Алето не позволял ритму ускориться.
В переулке было безлюдно и тихо, и он подошел, не оглядываясь. Выбрать момент, когда Туньо останется один, оказалось самым сложным в задуманном плане, остальное же было простым и ясным, как давно заученная мысль.
Некромант присел перед Туньо, продолжавшим плотно сжимать губы. Алето помнил его по школе: даже будучи учителем Бенит экономил слова, и ученики по большей части оставались предоставлены сами себе. Из-за чего Альвардо выбрал его преемником? Хотя этот безумный ублюдок никогда не умел выбирать.
Ладони так и чесались, хотелось сильнее сжать пальцы, остановить сердце – и чтобы тонкие губы больше не произнесли ни слова, а холеные руки никогда не сжали указки, которой тот мог ударить расшумевшихся учеников.