– Это избавит вас от боли. Сегодня вам нужно быть сильным.
– Сегодня? – Эйнар подался к незнакомке. – Что это? Кто ты?
– Микстура. Пожалуйста, выпейте это, – настойчиво повторила она. – Это часть вашего лечения. Во имя Эйна, прошу вас! – последние слова уже не слышались, Эйнар прочел их по губам.
Это ловушка, кто-то хотел закончить начатое и убить его? Или помощь, может быть, военные продолжили действовать? Эйнар взял стакан и залпом выпил воду. Горьковатый привкус отдавал чем-то растительным.
Кивнув, девушка скрылась за ширмой. Душа выжидал, но сестра больше не посмотрела на него и молча вышла вслед за другими женщинами. Хотя когда они вернулись с ужином, боль отступила, и на сердце сделалось легко, как после покаяния.
Но ничего не произошло: магам надели перчатки, на остальных просто строго взглянули, загасили свет, заперли двери – как каждую ночь. Потянулись часы, и действие лекарства начало слабеть, потихоньку возвращая боль. Иногда из коридора доносились приглушенные голоса – и только.
Казалось, ночь уже на исходе. Дверь открылась, раздались две пары шагов. Эйнар сел, поставив ноги на пол. Рядом замерли грифы: у одного был мешок, другой держал револьвер. За ним пришли.
Эйнар метнулся в сторону и рукой в тяжелой перчатке ударил левого в живот, но второй перехватил его запястье и вывернул на себя, заставляя склониться к полу.
С соседних кроватей донеслось шуршание.
– Лежать! – рявкнул третий – он остановился на пороге, судя по тому, что голос звучал издалека.
Послышались шаги. Эйнар увидел перед собой новую пару ботинок, затем на голову ему набросили мешок.
– Гвидо, веди его, – приказал подошедший.
Руки завели за спину, и судя по звону, перчатки соединили между собой цепочкой.
В ночь святого Ригьедо его сторона начала действовать – в этом Эйнар уже не сомневался, но какой оказалась расстановка сил? Позаботился ли кто о горожанах, смогли ли удержать их вдали от центра?
Судя по расстоянию, Эйнара вывели из зала, затем они повернули. По ногам пробежал ветерок. С улицы доносились голоса и крики, но мешковина не давала разобрать их.
– Шагай по лестнице, – равнодушно бросил тот, кого назвали Гвидо.
Эйнар медленно поднял ногу, нащупывая ступеньку. Он помнил верхние этажи башни – сплошные кабинеты. Бессмысленно прятать там пленника, укрываться самим – тем более. Возможно, грифам требовалось какое-то признание от него? Но и для этого не была смысла подниматься.
Эйнар вдруг почувствовал прикосновение к запястью. Гвидо осторожно поддевал крючки, удерживающие правую перчатку.
Первый, второй, третий… Они поднялись на восьмой этаж, и пока они шли, Гвидо то подгонял его, тыча в спину, то опускал руки и брался за перчатку. Эйнар уже почувствовал, что может шевелить большим пальцем.
– Иди, Гвидо, дальше мы сами, – скомандовал третий.
Гриф покорно отступил, послышались шаги, хлопнула дверь. Затем стукнула другая, ближе. Эйнара толкнули с такой силой, что он полетел вперед и животом упал на что-то вроде стола. Он яростно замотал головой, пытаясь сбросить мешок, и попробовал шевельнуть еще одним пальцем – напрасно.
Его пнули под колено – Эйнар рухнул. Чья-то рука потянула заднюю часть мешка вниз, заставляя запрокинуть голову к потолку. Послышался стук, похожий на удар оконной рамы. Крики стали громче – это был настоящий рев, и Эйнар разобрал свое имя, а следом – требование освободить его. Он повернул плечи на звуки, но держащая рука дернула с новой силой.
Во имя Эйна! Алеонте остался цел. Военные справились? Или город восстал следом, и разрушения только начинались?
– Тащи его, – сказал третий, и снова ударила рама.
– Что вам надо? – проходя через мешковину, голос становился глухим.
Эйнар надеялся выиграть хотя бы секунду. Надо освободить руку, стянув перчатку ниже. Однако она застряла чуть выше кости большого пальца. Он чувствовал, как ходит сустав, и если бы тот всего на миллиметр изменил положение, на два…
Пленника схватили за ворот больничной рубашки и дернули вверх. По телу прошелся теплый ветер – окно было в метре, не больше. Эйнар вывернул сустав и почувствовал, как тот уходит под ладонь. Кисть свело от боли, душа не сдержал стона. Он дернул руку, освобождая ее, и наотмашь ударил туда, где должен был стоять гриф.
Полицейский выпустил его. Эйнар стянул с головы мешок и переплел указательный и средний пальцы, добавив к ним мизинец вместо большого. Второй гриф молниеносно поднял ладони, и земля ушла из-под ног, Эйнар полетел на пол, но сердце полицейского единожды ухнуло и остановилось. Какую-то секунду он еще стоял, пока не упал вперед лицом, как сбитая щелчком картонная фигура.
Не успев подняться, Эйнар снова сжал пальцы. Второй гриф ответил тем же. Его рот был полон крови, тело тянуло к полу, но сердце стучало бешено – так бывало у почувствовавшего смертельную опасность человека, организм которого, чтобы выжить, начинает работать на пределе.
Руку в перчатке обожгло – потребовалось меньше секунды, и материал нагрелся. Эйнар взвыл, но не разжал пальцев.