Маг огня, значит. Они были опасными соперниками, но их не учили терпеть так, как это делал Альвардо.
Маги смотрели друг на друга, не меняя положения рук. Это было подобно игре в гляделки – кто дольше вытерпит. С перекосившимся лицом Эйнар все гнул пальцы, заставляя сердце полицейского сокращаться быстрее, но нерегулярнее. Однако оно было молодым, крепким, а боль и жжение ослабляли.
Эйнар опустил руки.
– Я сдаюсь!
– Надень перчатку. – Гриф не разжал пальцев, жар только усилился, разъедая кожу.
– Не могу, – простонал Эйнар.
– Тогда повернись спиной и подними руки.
Душа медленно поднял их, столь же медленно начал разворачиваться, затем резко выбросил левую руку так, что болтавшаяся на цепочке перчатка устремилась к голове грифа – достать она не могла, но тот все равно инстинктивно отшатнулся, закрывая лицо. Эйнар рванулся к нему.
Закованной в перчатку рукой он ударил мага и сжал правый кулак, чувствуя, как сердце грифа сжимается следом. Полицейский еще успел пошевелиться ладонями, накаляя материал, затем осел и упал набок.
Громко выдыхая, Эйнар попытался расстегнуть крючки, но без помощи большого пальца, распухшего, они поддавались с трудом. Он повел кистью, замедляя собственный ритм, и продолжил ковырять застежки, пока не открылась последняя. Материал прилип к руке, перчатка снималась с трудом и болью. Ладонь покрылась волдырями, кровоточила, кое-где не осталось кожи, а местами белела кость.
Тяжело дыша, Эйнар подошел к окну. Восьмой этаж, самый верх башни. Люди требовали освободить его – полицейские нашли свой способ.
Толпа рокотала, как гневное море, оно поднималось и откатывало в тон крикам и лозунгам. Люди влезли на деревья, поднялись на лестницы, и у всех: крестьян, рабочих, торговцев и даже военных в руках были цветы. Они тянули их вверх, махали как флагами или прижимали к груди. Эйнар видел искореженные огнем и взрывами дома, глубокие следы колес военных машин и что город справился. Война коснулась людей и улиц, отвести ее не получилось, но теперь она закончилась.
Без него. Он хотел сделать так многое – не сделал ничего.
Эйнар вышел из кабинета и начал спускаться. Второй этаж встретил криками и грохотом: люди ворвались в башню, они срывали двери с петель, крушили мебель и теснили птиц, будто дикая стая. «Во имя Эйна!», – взмолился Эйнар видя, как окровавленный ворон жмется к стене, пытаясь уберечься от десятка рук.
– Хватит! – крикнул душа, вскочив на перевернутый стул. Секунду он балансировал на нем и спрыгнул.
К нему повернулись те, кто стоял ближе всего, затем следующие, дальше и дальше. По яростным взглядам и раскрасневшимся лицам Эйнар не понял, узнали ли его – он бы и сам не узнал себя, побитого, в больничной рубашке, – но продолжил кричать:
– Мы не солдаты, не судьи, а еще мы не такие, как они! Оставьте их, уходите!
Люди замерли, смотря на него, и Эйнар впервые почувствовал желание укрыться от их взглядов. «О Эйн…» – молился он. Какое право он имел говорить сейчас? Он не защитил людей, не стоял с ними бок о бок, не дрался против сторонников короля, но снова начал с громких, вычурных слов, ведь большего не мог дать. Ненависть к себе переплеталась с болью, заставляя сердце стучать все громче. Его не было рядом, когда требовалось, и каждый уже должен был понять, что на своем месте он оказался случайно: из-за имени, из-за схожей с Эйном внешности – настоящей душой города его это не сделало.
Эйнар прошел сквозь толпу, заботливо касаясь рук людей, успокаивающе им улыбаясь, смотря со всей уверенностью, что у него оставалась, но он чувствовал, как то, что прежде помогало улыбаться и держать шаг, сломалось окончательно.
Первый этаж был полон людей, разрушенной мебели и снесенных дверей, однако волнение прекратилось. Его встретили криками, и Эйнар понял, что краснеет: они не заметили, что он остался в стороне, его сочли незаслуженно обвиненным – сколько же правды они не знали!
В толпе взгляд мгновенно нашел Алето и Алио, точно они были маяком для него. Оба замерли. Девушка простояла секунду и бросилась навстречу, старый друг же не двигался, но и привычной ухмылки на лице не было. Впервые за долгое время он выпрямил спину, снова став выше других, а бело-красная форма уже не казалась одетой с чужого плеча.
– Во имя Эйна! – прошептали Эйнар и Алио одновременно. Он попытался прижать ее к себе и тут же бессильно опустил руки, плотно сжав губы, чтобы удержать стон.
Сердце девушки мигом ускорило ход, однако оно звучало ровно и сильно – Алио в порядке, с ней ничего не случилось.
– Что произошло? Король принял требования?
Алио отстранилась.
– Твои руки!
– Что с городом? – настойчивее спросил Эйнар, убирая ладони за спину.
Помедлив – во имя Эйна, что случилось, почему она взяла паузу? – девушка ответила:
– Военные столкнулись друг с другом, но Алето смог подчинить Олитейру, и он отдал приказ о сдаче.