Не удержавшись, Эйнар опустился на стул, тяжело дыша и прижимая руки к разрывающимся от боли вискам. «Эйн, помоги!» – взмолился он, находя взглядом икону светловолосого бога, висящую рядом с ликами других богов, почитавшихся в Алеонте.
Как лидер церкви, он не раз бывал в зале заседаний совета религий, но ни разу на его памяти дверь в молельню не открывали. Сейчас оттуда доносилось биение. Ритм был знаком: сердце Альдо всегда стучало слишком быстро, делая не меньше сотни ударов в минуту – у короля развивалась сердечная болезнь.
С оружием ли он? Правитель был отличным наездником, прекрасно знал многие науки и языки, однако никогда не показывал интереса к револьверам или шпагам, и даже кнутам, так любимым аристократами Алеонте. Альдо не мог стать серьезным соперником, однако скорость решала многое.
Эйнар осмотрел петли дверей – они открывались от себя. Если бы это было тонкое пустотелое дерево… Таблетки уняли боль, но не вернули сил – хотя был ли выбор?
Душа отошел, давая себе достаточно места, выставил вперед правую ногу, левую согнул в колене и ударил над замком, всей ступней коснувшись дерева. С глухим стоном дверь открылась; он метнулся к стене, готовый, что Альдо выстрелит или ударит.
Эйнар стоял, стараясь дышать глубоко, чтобы унять вернувшуюся боль, но из комнаты не доносилось ни звука – только пульс ожидающего сделался на несколько ударов быстрее.
Подобравшись боком, он прыгнул в открытые двери. Альдо подскочил сзади и попытался что-то набросить на лицо, лишая возможности видеть и использовать магию. Эйнар наклонил голову к груди и, резко выпрямившись, затылком ударил короля по лицу. Одной рукой он перехватил накидку и дернул ее на себя, а другой сжал Альдо за горло, надавив пальцами пониже ушей. Руки ответили новой болью, но он не разжимал их и смотрел на короля.
У него не дрожали ладони, не проступил пот на лбу, не побледнели или не раскраснелись щеки – ничего не указывало, что он взволнован. Внутри появилось нехорошее чувство: загнанный человек не ведет себя так.
– Это конец, Альдо. Ты отречешься.
– Ты кое-что не учел, Амадо. Дай мне показать.
Эйнар медленно разжал руку. Альдо, потирая шею, захлопнул дверь, будто ожидал, что их кто-то подслушает или явится без приглашения. Душа следил за ним, не опуская рук.
Король сделал приглашающий жест в сторону стульев. Эйнар не сел. Секунда, необходимая, чтобы встать, могла оказаться слишком дорогой.
– Что ты задумал, Альдо?
– Открой. Ты увидишь. – Король указал на ведущие на балкон резные двери.
Военные штурмовали главный вход, по эту же сторону собрались горожане. Сколько их ни пытались разогнать, они все равно остались у дворца, выкрикивая лозунги и требуя у короля мира. Неужели Альдо хотел показать, что и людей, и военных убили, и все кончено не для него – для Эйнара?
Нет, это явно было ловушкой. Эйнар не сводил с короля взгляда, но на секунду, на две, он все же посмотрел в сторону балкона, пытаясь расслышать хоть один крик, который даст понять, что люди на прежнем месте, они живы.
Затылок пронзило болью. Пульс взлетел до предела, тело мгновенно покрылось потом, а пол начал кружиться и стал таким близким.
Эйнар рванулся в сторону, двери под его весом раскрылись, и он вывалился на балкон, где Альдо не мог видеть его. Душа сжал руки, пытаясь вернуть сердце к привычному ритму и давление на прежний уровень. Звуки обрели четкость, превратившись в лозунги, а земля перестала кружиться.
Итак, Альдо оказался магом крови. Каким-то образом ему удалось скрыть наличие нитей. Возможно, это было мерой предосторожности – так или иначе, управлять силой он умел. Значит, теперь все решала скорость: кто увидит первым и раньше схватит противника за сердце.
Эйнар высунулся: короля не было видно. Он осторожно сделал шаг, другой. Мелькнул силуэт. Эйнар вскинул руки и ударил сложенными пальцами по нитям, вторя узору из капилляров и вен. Захрипев, король осел.
Душа вздохнул, давая себе секунду отдыха.
В алькове в окружении догоревших свечей и роз стояла икона Эйна. Светловолосый бог смотрел строго, даже настойчиво, и взгляд этот так не подходил сюжету. На руке сидела белая голубка – считалось, что птица прилетела к нему, когда он признался людям, искавшим у него защиты, что лишился божественных сил и стал смертным. Эйна с голубкой было принято изображать более юным, немного растерянным, но непременно с горящим взором.
Мысленно прочитав первые строки молитвы, Эйнар обратился к королю:
– Все кончено, Альдо. Ты отменишь указ о войне с Кионом и отречешься от короны. – Он ослабил давление, но не опустил рук.
Правитель схватился за стул, медленно встал с пола, сел и выдавил:
– По всему городу заложены бочки с порохом. Если меня схватят или убьют, они взорвутся.
– Ты блефуешь! – прорычал Эйнар. – Ты же не хочешь править пеплом!
– Верно, но порох – это моя защита.