Эйнар легко перемахнул через забор в половину его роста и крадучись направился к дому. Он не любил вот так «заходить» – слишком опасно. Но поймать Гирвано ему не удавалось, а каждая секунда стоила боли двух детей – следовало рискнуть.
Душа обошел маленький домик, заглядывая в окна. В одном горел свет, однако людей Эйнар не обнаружил, а без этого его магия была бессильна: требовалось видеть человека, чтобы почувствовать кровь и управлять ею.
Хорошо. Пониже натянув капюшон на голову, Эйнар покрутил ручку дверного звонка. По ту сторону раздалась назойливая трель, но никто не спешил открывать. Но ворон точно был дома! Душа продолжал крутить, пока дверь не распахнулась, и появившийся на пороге мужчина прорычал:
– Что надо?
Он напоминал медведя: фигура такая огромная, что весь дверной проем закрыла, рыже-коричневые волосы торчат во все стороны, а лицо с багровыми пятнами веснушек – яростное, со звериным оскалом. От Гирвано несло кислым вином и застарелым потом.
Эйнар вскинул руки. Магия покорно отозвалась покалыванием в кончиках пальцев. Мир превратился в паутину, сотканную из золотых нитей – нет, скорее в музыкальные струны, которые на касания отвечали прекрасной мелодией. Эйнар выставил указательные и средние пальцы, затем развел руки в стороны. Он слышал ритм Гирвано, но сердце сделало лишь два быстрых удара, а потом забилось с прежней медлительностью.
– Ты кто? – еще громче спросил ворон, угрожающе сжимая ладони. – Ты что делаешь?
Именем Эйна, что с магией?! Эйнар чувствовал, как собственное сердце ускорилось, а по внутренностям пробежал холодок, и его едва не передернуло. Он так же четко, как прежде, видел нити магии, слышал кровь, почти что осязал ее, но она не отзывалась. Давление на стенки сосудов должно было усилиться, Корана почувствовал бы боль, слабость… Не сработало.
Эйнар откинул капюшон и улыбнулся. Не успел он сказать ни слова, как Гирвано почтительно склонился:
– Душа Амадо! Как вы здесь?..
Сердце еще раз кольнуло: этот падший человек, королевский слуга, принадлежал церкви Эйна и верил светловолосому богу. Быть может, для него еще не все потеряно? Возможно ли наставить его на верный путь?
Нет, нельзя менять дорогу. Сколько бы молитв ни прочел Гирвано, это не изменит его отношение к семье и не остановит от покрывательства преступников.
– Я обхожу своих прихожан, сен Корана. Разрешите войти?
По лицу ворона пробежала тень.
– Откуда вы узнали? Я не хожу на службы.
– Я хочу кое-что сказать вам. Я могу войти, я не помешаю вашей семье отдыхать?
Гирвано пренебрежительно махнул рукой:
– Одна дочь спит, а вторая… – он скривился. – Тоже спит. Входите, душа Амадо.
Ворон повернулся спиной, и Эйнар снова поднял руки. Он чувствовал, как замедляется кровь, как меняется сила, с которой она давит на стенки сосудов. Корана повернулся, положив ладонь на затылок. Всего за несколько секунд цвет кожи сменился с бежево-розового до смертельно-бледного. Спрятав руки за спину, Эйнар сжал кулаки. Но едва ворон шагнул по коридору и замер у входа в гостиную, напротив окна, как цвет лица начал возвращаться. Маг сжимал руки, переплетал пальцы, однако ничего не происходило. «Во имя Эйна…»
– Что-то мне нехорошо, – протянул Гирвано, потирая голову. – Наверное, последний… Чашка чая была лишней. – Он неловко улыбнулся. – Так что привело вас, душа Амадо?
– У вас упало давление, – уверенно произнес Эйнар. – Это может быть опасно, разрешите помочь вам, сен Корана. Не стоит нагружать сердце. Подойдите ко мне.
Ворон огляделся, словно решив, что слова предназначались не ему, затем ответил:
– Зайдите в гостиную, душа Амадо.
Комната была тесной и явно требовала оклейки обоями, а пока красовалась голыми выщербленными стенами. От внешнего благополучия дома не осталось ни следа.
Эйнар приблизился к ворону. Они переглянулись: у Гирвано был пустой взгляд человека, напрочь лишенного цели и воли к жизни. Мог ли он быть одним из тех, кто помог убийце родителей уйти? Нет, наверняка нет, но пусть не в этом, а виновен он был.
Мир снова наполнился золотом. Дыхание замедлилось, Гирвано стоял, смотря на главу Ордена как покорная овца. Эйнар попробовал вытянуть указательные и средние пальцы, затем развел руки. Он чувствовал, как двинулась кровь, как надавила, как тяжело сделалось организму.
– Я… – Корана не закончил, резко опустив плечи.
Эйнар провел по воздуху черту, будто рубил поперек, и снова сжал ладони. Схватившись за бок, Гирвано повалился на пол, он протянул руку к гостю, но ослабевшие пальцы замерли на середине. Сердце ударило последний раз и перестало качать кровь.
– Найди свет.
Пусть не в этой, но в следующей жизни Гирвано Корана должен прожить лучшую судьбу. Когда он вернется, быть может, мир уже успеет стать лучше, и ему не придется собственные обиды и страхи превращать в злость и ненависть к другим.