– Нет, я храню тебе верность. Но город слухами полнится, знаешь ли. Твои дружки любят сотрудничать с такими, как я, особенно в последнее время. А раньше вы посылали своих крыс, и сами пытались узнать правду. Что изменилось?
Просился резкий ответ: «Продались», но Грей не мог произнести этого вслух. Что бы он ни думал о полиции на самом деле, это стоило оставить при себе. Он шел на те же сделки, так кто даст ему право осуждать?
– Задавай свои вопросы, – скупо ответил коршун.
– Мне нужно имя. Через кого ты планируешь получить разрешение?
«Не знаю», – вместо этого Грей уверенно произнес:
– Его фамилия Арсе. Он служит в путейном совете уже двадцать лет, к нему прислушиваются. А я знаю, как его убедить, было у нас одно дело…
Грей сделал многозначительно паузу, смотря взглядом: «Ну ты же понимаешь». Наверное, этот взгляд был одним из самых важных навыков полицейских. Он помогал вытянуть правду из той породы людей, которым нужно «оказать доверие», а также из трусов, изображая единство мыслей. Ну и, конечно, из таких вот торгашей, показывая «уступку» при заключении сделки.
– Через неделю разрешение будет у тебя, – Грей продолжил столь же уверенно. – Но твоя помощь нужна мне сейчас. Если ты знаешь, конечно.
– Что, хочешь меня подначить? – проклятая ухмылка все никак не сходила с лица оша. – Черт ты, Горано. Переходи ко мне работать? Таким, как ты, не место в полиции.
– Это каким?
– Ты же скользкий, как змей. Говоришь, что не такой – но нет, такой. Ты не обойдешь дерьмо, а смело вступишь в него и еще скажешь, что пахнет розами.
Рассмеявшись, Грей сделал глоток бренди. Опять эти слова – сговорились, что ли? Что Ремир, что Найдер – оба сказали, что он наступает в дерьмо и радостно топчется на нем. Нашлись тут, специалисты.
– Давай к делу, Найдер. У тебя еще есть вопросы насчет разрешения?
– Поговорим, если через неделю его у меня не будет. Задавай свой вопрос.
– Ты когда-нибудь имел дело с некромантами?
– Это не то, Горано. Не спрашивай о моих делах.
Грей кивнул. Он зашел слишком издалека, затягивать не стоило.
– Я ищу некроманта, который шесть лет назад вступил в Орден крови. Возможно, он до сих пор служит ему или работает в одиночестве.
– Ну? Это все? Из тебя клещами слова вытаскивать – кому это нужно?
Грей продолжил не сразу. Оша своим видом натолкнул на мысль: подобные ему не ищут справедливости, им лишь бы взять свое. Если некромант убивал, чтобы практиковаться в магии, то почему его жертвами становились подозреваемые в преступлениях? Выходит, теория неверна? Или список гораздо больше – это полиция пока знала немногих? Но если в уравнении нет некроманта, откуда взялась переменная в виде ожившей шлюхи?
Нет, все же не стоит выпускать из вида обоих: ни Амадо, ни Аманьесу. Тем более, они учились вместе и могли быть связаны друг с другом. Надо снова прийти к Эйнару и поговорить с ним насчет Алето. А может, устроить им «случайную» встречу?
– Его зовут Алето Аманьеса. Парня осудили и отправили в Рицум, по официальным бумагам он погиб во время обвала, но я подозреваю, что некромант жив и находится в Алеонте. Помоги найти его.
Грей потер колючую заросшую щеку. Побриться бы надо, а то с таким видом самого запишут в маньяки.
– Возможно, я знаю кое-кого или даже уже слышал эту фамилию, но надо проверить. Непростая задачка, конечно.
– Чего ты еще хочешь, Найдер? Мы же договорились?
– Давай так, Горано. Я получаю разрешение, а потом говорю, где найти Аманьесу. Даже если он не в Алеонте, я достану тебе информацию. Я хочу быть уверен, что твоя часть сделки будет выполнена.
– Сведения нужны мне срочно. Разве я давал повод сомневаться?
– Ты – нет, ваши птицы – да. Я уже не в том возрасте, чтобы рисковать, поэтому сначала ты, дорогой Грей.
– Ты же мой ровесник, – фыркнул коршун.
– Вот именно. Не пора ли нам взяться за ум? Омут – это уже не для нас, хватит бросаться в него с головой. Хочешь дружеский совет? Каждый должен заниматься своим делом. Если ты умеешь подковывать лошадь – куй подковы, но не пытайся стать первоклассным наездником. У вас есть Второе отделение, чтобы заниматься магами. Надо вкатить камень в гору – тебе тащить самому, а у Второго есть лебедки.
Грей резко выпрямился, будто в спину вставили палку. Он уже однажды сделал ошибку, да, и та стоила многого, но он должен был довести начатое дело.
Оша подтолкнул к нему бокал. Грей помедлил несколько секунд, затем взял его и быстро сделал глоток бренди. Знакомый сухой вкус с нотами ягод. Тогда, после того дела, в течение долгих месяцев бренди заменяли кофе, чай и даже воду. Новое расследование остановило привычку, однако воспоминания все равно жгли хуже каленого железа, и при каждом из них рука сама тянулась сжать бокал – или кофейную чашку хотя бы.
Все говорили, пора уже забыть. Они не понимали, а может, не понимал сам Грей. Всполохи огня постоянно стояли перед глазами, он даже не мог смотреть на себя без рубашки: один взгляд на ожоги вызывал прежнюю боль. Но к черту это, тело усмирить можно, а вот память, которая постоянно подбрасывала видения корчащихся от боли людей – его людей, – не хотела затыкаться.