Алето уставился на Чезаре. Если бывшего лидера Ордена узнали или если увидели пятна… Он понимал, как рискует, отпуская кровника ходить на свободе, но не мог иначе: Чезаре и так платил слишком высокую цену. И пусть с каждой новой порцией крови тот все больше менялся, становясь ближе и ближе ко дну, держать его на цепи или превращать в слугу казалось слишком неправильным.
– Тебе надо быть осторожнее. Я понимаю, алкоголь, шлюхи и все такое – это очень заманчиво, но выбирай места, где тебя не узнают. Где плевать, будь ты хоть в горошек или полоску. Не подставляй меня. И уж точно мне не нужны вопросы от деревенских, с ними и так много возни.
– Думаешь, я раньше был таким? Или хотел так жить? Я пью, язвлю и хихикаю, как ты. Вини не меня, а себя.
– А я и виню себя, а тебя прошу об одолжении: будь незаметнее.
Алето молча посмотрел в карие глаза Чезаре. Да, раньше Бона не был таким и вряд ли искал подобной жизни. Оба были другими. Но судьбу на то и называли шутницей, что она все переворачивала с ног на голову и никогда не возвращала на свои места.
Чезаре вздохнул:
– Когда-нибудь мы открыто пройдем по городу, не пряча лица, болтая как друзья и говоря от себя настоящих, но… Никогда.
– Никогда.
– Дерьмо в городе начинается. Надеюсь, мы не сдохнем. Или наоборот.
Алето протянул Чезаре ром.
– Выпей, а то от тебя воняет унынием.
– Это твой запашок.
– Знаю. – Алето улыбнулся.
Можно ли было назвать Чезаре другом? О да, он понимал, конечно, понимал. Бывший душа Ордена не был, но стал таким же. Наверное, некроманты правда совершали преступление против природы, против самой жизни. Что же. План не пришел в голову сам собой – его подсказали, незаслуженно обвинив. Пусть теперь терпят двух вредных псин.
– Ладно, с крестьянами вопрос несложный, я знаю, как с ними поладить.
– Как? – с интересом откликнулся Чезаре, делая глоток из бутылки – рома стало настолько мало, что впору загрустить.
– Глава деревни очень хороший человек. Даже за пару серебряных лено пойдет на любую услугу, а монет у меня хватает. Если он будет против, мужики потопчутся под стенами, покричат, чтобы потешить свою гордость, да уйдут через полчаса. А вороны и грифы у меня прикормлены.
– Не хочу тебя расстраивать, но пока я сидел в таверне, слышал, что твой хороший человек умер от сердечной болезни. – Алето нахмурился. – Ты тоже будь осторожнее. Хотя бы ворота запирай, а лучше поставь кого-нибудь сторожить.
– Да, наверное, – буркнул Алето.
Крестьяне уже не раз приходили к его дому, пытаясь обвинить во всех смертных грехах. Они не искали правды – им было нужно то, что их объединит, и обычно этим становилась ненависть. Проклятый Ральезе, не мог прийти за помощью, разобрались бы с его сердцем! А теперь договариваться с новым главой. А вдруг тот честный человек? Упаси Эйн от таких!
– Я останусь пока, – сказал Чезаре. – Может, сделаю хуже, если меня увидят, но моя помощь пригодится.
Алето улыбнулся. Странная у него собиралась «семья». Даже словом таким их нельзя было назвать, хоть и хотелось.
– Ну что ты лыбишься? Уже решил, где я буду работать? Нет уж, свои помидоры сам выращивай.
– А тыкву?
– Только тыкву – это святое. Полить надо или что?
Алето и Чезаре рассмеялись. Глупые шутки, глупые поступки, глупые они – мгновение казалось таким натянутым и вывернутым наизнанку. Не так ведь хотелось. Но было так, и немногое делалось, чтобы изменить. Алето еще отпил из бутылки – пора гнать эти дурацкие унылые мысли и заняться делом.
– Ладно, – произнес Чезаре. – Давай о главном. Мне нужно еще что-нибудь сделать? Ты не сказал нового.
– Я только хотел сообщить, что пора. Завтра днем Эйнар будет в обители.
– Ты знаешь все его расписание? – Чезаре хмыкнул. – Как влюбленная девчонка следишь из-за угла?
– О, ты не представляешь, как много я о нем знаю. Мне нет нужды следить: он годами живет по одному расписанию, а отклонение от плана сводит его с ума.
Алето замолчал, увидев, что Рони сошла с веранды и направилась к ним. Встретившись с сестрой, она стала выглядеть увереннее и счастливее, а мысль о том, что отец погиб, казалось, совсем не беспокоила ее – сбросила ненужный давящий груз, да и только.
– Это она тебе супы готовит? – спросил Чезаре, наблюдая, как Рони пересекает сад. – Миленькая.
– Ага. Еще и немая, представляешь? Я точно второго кота завел, только этот сам за собой убирает.
– Как мерзко звучит. Опять брешешь. Я же вижу, что ты хочешь ей помочь.
– Не опять, а снова.
Чезаре встал и склонил голову, Рони присела перед ним. Вот же два черта, что за спектакль про манеры тут устроили? Интересно, девушка не обратила внимания на черное пятно на лице кровника или уже привыкла к происходящему в доме и перестала удивляться?
Рони сунула в руку записку. Алето развернул ее: «Приходила женщина, чтобы купить лекарство от боли. Ушла, не дождавшись. Надо помочь ей».
– Вернется – поможем. – Рони ответила тяжелым строгим взглядом. – Ну что ты от меня хочешь, почему я должен бегать за ней?
Рони изобразила, как качает ребенка, затем скривилась от боли.
– Ее ребенок болеет?
Девушка кивнула.
– Пусть уходит. Нечего детей нашей дрянью пичкать.