– Хорошо, Алето, я понимаю тебя. Понаблюдай за Эйнаром: неужели он не стал более нервным после ухода учителя Матиса? Мне больно это говорить, речь будто идет о моем сыне, но… Я думал, в нем есть искра Эйна. Видимо, она есть только в тебе, – Альвардо выразительно посмотрел на Алето, тот беспокойно дернулся на стуле. – Церковь должен возглавить человек с сильной волей. Ты способен на это, но у тебя нет права на ошибку. Ты можешь получить все и стать создателем нового мира, в котором лучшее место будет у тебя, у твоей матери, у твоей сестры – у всех, кто, как вы, страдал. Я не говорил грифам об Эйнаре, я считаю, это должен сделать ты. Это шаг к твоему будущему.
Сдать друга…
Эйнар не мог так поступить. Альвардо не мог соврать.
Закинув руки за голову, Алето покачивался в гамаке. В тени деревьев было прохладно, а рядом стояла бутылка рома – чертовка судьба повернулась нужной стороной! Он потер грудь: только проклятые легкие опять вздумали досаждать и портили утро.
Хорошие, все-таки, люди приходили сюда: гамак оставил моряк, который в море провел времени больше, чем на земле, и не мог спать на кровати. Ром тоже принадлежал ему. Может, и Алето уйти в море? В мире ведь должны еще быть белые пятна, которые ждут своих исследователей. Или стать пиратом? Ему же пойдет треуголка и золотая серьга?
– Блаженствуешь? – мужчина гаркнул над самым ухом. Алето едва не перевернулся от неожиданности.
– Черт ты вонючий, нельзя так подходить! – Он зыркнул на Чезаре, затем снова улегся, закинув руки за голову, и произнес уже спокойнее: – Хочешь, и тебе гамак сделаем? Это так удобно, оказывается.
Кровник скрестил руки на груди:
– У тебя работы нет? Не рановато бока пролеживать?
– Я подстриг усики у огурцов. Теперь пора отдохнуть.
– А позвал ты меня для того, чтобы похвастаться этим?
– Не только, еще угостить, ведь нет ничего вкуснее выращенного своими руками! – Алето сел, скрестив ноги и немного подавшись вперед, чтобы не перевернуться. – Хочешь томатный суп? Я нашел чудесную девчонку, которая так добра, что готовит мне. А потом поговорим насчет Эйнара.
Чезаре приподнял одну бровь:
– Передумал? Так и знал.
– Нет уж. Просто сладкое оставил на десерт. Суп и горячее уже прошли, теперь твой черед. Пусть узнает, какой ценой он занял место.
Кровный брат сел в корнях дерева и вытянул ноги.
– Смотрите, затейник какой. Ты, наверное, и парочку интересных историй придумал? – Он положил шляпу на траву.
– Нет. Я хочу, чтобы ты говорил честно. Правда бьет сильнее лжи.
– Скажи мне, а что дальше? Ты ждешь, что Эйнар оставит свой пост? Или явишься к нему и убьешь? Чего ты пытаешься добиться?
Алето крепко сжал бутылку, но, так и не сделав глоток, снова поставил ее на траву. Чего он пытается добиться? Выбитой земли из-под ног Эйнара. Пусть лишится главного, как лишили его. И если для старого друга это вера, то ее он и потеряет. Пусть почувствует себя одиноким и слабым. А потом… Алето старательно подбрасывал дрова в огонь ненависти, но он знал, что не станет убивать. Это не то – комариный писк вместо оглушающего крика. Так что потом? Наверное, это будет долгая игра, но в конце светловолосый бог Алеонте проиграет. Его начнут презирать и ненавидеть. Псы перестанут вилять хвостами – они разорвут хозяина.
– Чего ты добиваешься? – повторил Чезаре.
Алето так замечтался, что пауза затянулась. На губах появилась озорная улыбка.
– Ну что ты, какие убийства. Я ни разу не убивал, в отличие от некоторых. Я покажу, что есть другие способы воздать по заслугам.
– Судит он, а теперь будешь судить ты – и кто из вас лучше?
– Не надо говорить, словно мы в исповедальне. Человеку – человечье, собаке – собачье. Слышал такую поговорку?
– Нет. Сам придумал?
Алето снова взял ром в руки и продолжил вместо ответа:
– Ты придешь в обитель при южном храме. Ворота до сих пор не запирают до ночи. Ты окликнешь Эйнара, а когда он поймет, кто перед ним, расскажешь всю историю – от выбора Альвардо до последней ночи. Он не поверит – слишком много брехни ему скормили в детстве, но ты должен посеять сомнение. И наверняка Эйнар поймет, что с тобой произошло, и предложит остаться. Если ты…
– Я не останусь. Не дам себя схватить. И меня никто не узнает. Не переживай. Я помню наш договор и цену своей прекрасной жизни. – На лице появилась вымученная улыбка.
Алето сделал глоток, помолчал, затем снова отпил.
– Оставайся здесь, Чезаре. Это не та жизнь, что была у тебя, но хоть что-то. Хватит шляться по городу как нищий. Многие находят здесь дом.
– А ты сам-то нашел?
– Пытаюсь.
– Ясно. Я не хочу иллюзий, не хочу притворяться нормальным человеком, если таким не являюсь. Я сделаю что нужно, а если понадоблюсь вновь, позовешь. Моя кровь у тебя.
Алето зашелся кашлем, схватившись за грудь, а когда дыхание восстановилось, не убрал руки. Чезаре, нацепив на лицо ухмылку, попытался заполнить паузу:
– Пока я шел к тебе, немного разозлил деревенских. Какой-то мужик в таверне сказал, что я сел на его место, и мы повздорили. Он сорвал с меня шляпу и остолбенел от моей красоты.