Потерялись в несбыточности и барабанный бой («Встань пораньше!»), и зов трубы, и еще вовсе не одинокий в год производства фильма «Проверка на дорогах» голос человека – главного героя капитана Локоткова, пытавшегося на пути к Берлину, к победе завести с хода заглохший грузовик: «Давай, ребятки, ну давай подтолкнем. А ну давай, кто может. Давай-ка, ребятки, быстренько. Давай еще, давай, давай, сыночки, давай, родные…»
На этих словах Локоткова как раз и вступала за кадром труба. И в тот момент, когда ее мобилизующее звучание сливалось с призывами капитана, изображение как бы обрывалось в темноту. Но голос Локоткова все еще упрямо звучал: «А ну давай, родненькие!»
Режиссер Алексей Герман – старший
1971
Герой Германа – начальник опергруппы Иван Лапшин – после неудачного свидания с артисткой Адашовой спустился со второго этажа по водосточной трубе, жестко приземлился и разбил бутылку вина, припасенную для несостоявшегося интима в кармане кожаного пальто. Вытряхивая на снег липкие осколки, Лапшин попытался с чувством выразить всю свою досаду на несуразность случившегося: «Шапито с боржомом».
Эта фраза, видимо, родилась спонтанно, в процессе адаптации для экрана повести Юрия Германа «Лапшин». Возможно, она отыгрывала какие-то сугубо второстепенные литературные мотивы («Лапшин долго пил любимый свой боржом») и отдельные реплики («Смеялись ребята, – говорил Лапшин, – цирк прямо был»). Однако получилось так, что за десятилетия, прошедшие со времени появления фильма о Лапшине, его высказывание приобрело, можно сказать,
В новейшем кинорепертуаре даже есть картина, название которой легко отзывается на формулу Лапшина. Это нашумевший в начале 2010-х и ставший культовым «Шапито-шоу» (2011). Естественно, ни о какой осознанной авторами преемственности по отношению к фильму Германа и тем более ни о какой прямой отсылке к Лапшину речь в данном случае не идет. Просто словосочетание «шапито с боржомом» как нельзя лучше характеризует в фильме Сергея Лобана тот тип современного существования, для которого казус из жизни доблестного милиционера 1930-х уже не казус, а оперативный простор повседневности. Очень уж похожи на горестную лапшинскую реплику сегодняшние отношения
Режиссер Сергей Лобан
2012
Тон этим отношениям задавало у Лобана понурое шествие героев на шоу двойников Элвиса Пресли, Майкла Джексона и других в «культовом месте» – цирковом шатре, одиноко стоящем над обрывом у моря на окраине тесного курортного мирка. Шапито было суждено в фильме сгореть дотла. Неудачливый продюсер Сергей Попов (Сергей Попов), попытавшийся вернуть публике ее «последнего героя» Виктора Цоя в обличье двойника Ромы-Легенды (Сергей Кузьменко), в конце концов был так разочарован в своем проекте «Эрзац-звезда», что поджег шапито. Именно огненный аттракцион и был самым удачным продюсерским начинанием Сергея. На закадровый вопрос кого-то из погорельцев «Зачем ты это сделал?» он даже пытался сформулировать нечто концептуальное: «Этим жестом я хотел проиллюстрировать мысль». Какую мысль хотел проиллюстрировать Сергей, так и оставалось неясным. Действие картины обрывалось чуть раньше, чем продюсеру удавалось что-либо сформулировать.
Неудачливые герои каждой из четырех новелл ленты неизменно приходили к одному и тому же безрадостному итогу: к сгоревшему шапито. И поскольку финальный эпизод с малосущественными изменениями повторялся заново в жизни каждого из героев, ощущение обреченности
О высоких устремлениях персонажей нарочито свидетельствовали в фильме Лобана собранные под крышей общего названия – «Шапито-шоу» – слова-категории, слова-максимы, озаглавившие каждую из четырех новелл: «Любовь», «Дружба», «Уважение», «Сотрудничество». Однако ни у кого из героев изначально не было ни малейшего шанса достичь заветной цели и обрести искомую жизненную гармонию. Главным препятствием при этом были сами герои. Желая достойно обозначить свое присутствие в мире и адекватно проявить свое суверенное