Данила, конечно, пытался парировать откровенно провокативные, циничные выпады: «У меня это… дед на войне погиб». Но Фашиста голыми руками было не взять. Неуместную сентиментальность Данилы он тут же отсек хладнокровным: «Бывает…» И что самое удивительное, Данила промолчал.
Далее уже безо всяких препирательств торговец и покупатели переходили к мирному и деловому осмотру огнестрельного товара: МР-38 и МР-40 (пистолет-автомат «шмайсер»), фаустпатроны, пистолеты «Вальтер» и ТТ, ручной пулемет Дегтярева и т. д.
Казалось бы, более уверенно свою «красную линию» Данила обозначал и защищал в тот момент, когда в Америке, в такси, разговор зашел о родине. Озлобленный нью-йоркский таксист родом из СССР упирал на то, что Багров приехал из России за «американской мечтой». На этот вызов герой спокойно и уверенно ответил: «Зря вы так, я родину люблю». А на последующий каскад обывательских откровений – «сдал Горбачёв твою родину американцам, чтобы тусоваться красиво» и «сегодня родина там, где задница в тепле» – Данила впрямую не реагировал. Отшучивался. Ведь он прибыл за океан, чтобы не на словах, а на деле доказать: «задница в тепле» – это не про него, не про парня, у которого дед на войне погиб, да и сам он от пуль на поле боя не прятался.
Данила мчался по дорогам Америки, чтобы добраться до чикагского мафиози Ричарда Менниса и посчитаться с ним за братьев-близнецов Громовых. Один из них, убитый в Москве Константин (Александр Дьяченко), был фронтовым другом Данилы.
За кадром боевой настрой героя поддерживала композиция «Счастье» группы «Би-2»: «Если не ты – кто же песню допеть сможет?»
Хладнокровное смертоубийство со множеством безымянных жертв среди мирного и не очень мирного американского населения, по сути, и становилось для Данилы главным
Можно представить и ту песню, которую должен был допеть Данила («Если не ты – кто же?»). Пожалуй, она – из одного песенника со знаменитой «Гренадой» Михаила Светлова, получившей вторую жизнь именно в 1960-е. В 1959 году Виктор Берковский написал музыку на светловские стихи 1926 года, а Елена Камбурова в 1965-м спела песню по радио. «Сыгранная смычками страданий на скрипке времен» «Гренада» как бы окликала из прошлого не только шестидесятников, но и Данилу, в назидание сообщая, что «отряд… песню допел до конца».
Однако захватывающее действие словно и не нуждалось в патриотической подпитке. Оно было увлекательным и само по себе. Все, что относилось у Балабанова к идеологическому обоснованию поступков Багрова, было больше похоже на декоративное оформление действия и явно не определяло бескомпромиссный характер героя-бойца.
Особое место в общей патриотической атмосфере фильма занимал похожий на откровение стишок, который Данила услышал впервые на детском утреннике из уст маленького Белкина. Багров был так этим произведением очарован, что пощадил и не пристрелил подлого, трусливого Белкина-отца: «Живи, гад… штаны суши».
Поднимаясь в конце фильма «Брат 2» по пожарной лестнице небоскреба в офис Менниса, Данила, как мантру, как боевой речитатив, тихо повторял слова из детского стихотворения Владимира Орлова «Родное»:
Такая инфантильная вишенка на патриотическом торте словно лишний раз подтверждала слегка ироническое отношение автора к громадью традиций и тяжеловесной патриотической символике, многотрудному опыту, в котором любовь к родине кроме «запевки скворца» и «картинки в букваре» непременно подразумевала еще и найденную в шкафу «старую отцовскую буденовку»[221].
В девственной своей наивности стишок про тропинку, лесок и колосок, про речку и голубое небо не настраивал Данилу на воспоминания о подвиге предков, а помогал с головой уйти в действие как в безудержную, самодостаточную стихию, с ее безжалостной справедливостью. А вражеский автомат шмайсер или революционный «пулемет Максима» – какая разница. Главное – убойная сила.
Приоритет действия – это про Данилу. И боевой настрой сопутствовал ему не только в бою. Показательно, что и в делах интимных он был прежде всего бойцом. В отличие от заточенных на любовь оптимистов-шестидесятников, он амурничал, не тратя слишком много энергии и времени на прогулки под дождем и укромные переглядки в общественном транспорте.